Она не поняла…
– Ну же, сестрица… Неужели сьеру Ги надо достать и надеть рыжий парик, чтобы ты сообразила?
– Сегодняшний тяжелый день не лучшим образом повлиял на ваши мыслительные способности, лорд Арноваль, – холодно прокомментировал Маньяр.
– В самом деле? Ну что же, давайте проверим, остался ли я способен мыслить логично… Ты, сестрица, на голову выше меня в магии, не спорю. Но мне гораздо чаще и ближе приходилось общаться с солдатами, Изабо. И командовать ими, и убивать их. Я понимаю, в «Зеленом Драконе» тебе некогда было копаться в мозгах нападавших. Но даже ты наверняка отметила, как бестрепетно шли они навстречу смерти. Поверь моему опыту – каждый из них нес на себе заклятие святой Франчески. А как тебе понравилась нелепая ложь – кони бандитов, дескать, оказались лучше? Не встречал я что-то коней, способных обогнать летящую стрелу.
Маньяр остался невозмутим. Проговорил совершенно спокойно:
– Их кони стояли в переулке, а мои солдаты подъехали к главному входу. Что же касается заклятий, наложенных на ныне мертвых людей… Увы, этот постулат относится к разряду непроверяемых.
Я не стал с ним спорить. Тем более что все мои постулаты адресовались исключительно Изабо.
– Ты не задумывалась, сестричка, отчего люди Рыжего вообще оказались в гостинице? И откуда я заранее знал об их появлении? А всё очень просто. К Эйнису отправился гонец, и я его видел. Крылатый гонец. Маласкарский голубь. По-моему, эдиктов, запрещающих разведение маласкарцев на частных голубятнях, никто еще не отменял. Зато служба королевского прево получает их в достатке. Не так ли, мессир сенешаль?
Мессир сенешаль печально покачал головой.
– Очень жаль, лорд Арноваль, что вы так не вовремя решили изложить свои бредовые подозрения. Что вам стоило высказать их позавчера? И я предоставил бы вам исчерпывающие доказательства того факта, что еще четыре месяца назад находился в Луайане. Как известно, Рыжий Эйнис начал промышлять в окрестностях Буа значительно раньше.
– А я и не сомневаюсь, что к первым нападениям вы не имеете отношения. Но вот ведь что любопытно: первоначально шайка Эйниса была немногочисленна – не более десятка человек. И довольно долго орудовала в прежнем составе. Хотя, уверен, желающих присоединиться к удачливому бандиту нашлось бы предостаточно. А затем, спустя четыре месяца после похищения принцессы Иветты, – дерзкие ограбления прекратились. По крайней мере те, которые можно с уверенностью приписать Рыжему. Не так ли, сестрица? Ведь инквизиция провела детальное расследование… И ты должна знать, что после упомянутого перерыва стиль Эйниса несколько изменился. Например, в ограблении казначейства в Сен-Ледуане участвовали несколько десятков человек. И куш бандитам достался недурной. Настолько недурной, что у меня даже не возникает нескромный вопрос: а откуда у третьего сына владельца пусть даже богатого майората нашлись средства на покупку орханита в двадцать каратов? И на заклятие Франчески для сотни без малого человек? Недурная идея – ловить самого себя за хорошее вознаграждение, зная, что настоящий Эйнис все-таки однажды не разминулся с Адской Косой или Прыгучей Смертью. Потом рыжая голова какого-то бедолаги украсит пику над воротами замка наместника, а мессир сенешаль вернет принцессу в родительские объятия и станет лордом-соправителем. Богатым и влиятельным лордом-соправителем, прошу отметить, – не просто марионеткой в руках Танкреда. Ведь все последние нападения Эйниса были под стать Сен-Ледуану – добычей становились лишь очень большие деньги. Беда в том, сестрица, что мы с тобой в этот расклад никак не вписываемся…
– Беда в том, – парировал Маньяр, – что у ваших абсурдных построений нет ни единого доказательства.
– К сожалению, я не грабил Сен-Ледуан, – вздохнул я. – И лишних денег не имею, но все-таки потратился на одно заклятие – позволяющее отслеживать полет птиц. А второе сочинил сам – подманивающее даже маласкарцев… Так что по меньшей мере одно доказательство у меня в кармане. Рассказать, что было написано в записке, Эйнис?
Это был блеф чистой воды. Но иного выхода не осталось. Самое главное, неоспоримое доказательство я выложить не мог…
Меч Маньяра с тихим шорохом покинул ножны. В голосе ничего не дрогнуло, когда сенешаль произнес:
– По-моему, мессир Арноваль решил в одиночку сгрести весь куш. Надеюсь, святая сестра, вы поможете мне привести мессира в безопасное для нас состояние?
Я надеялся на другое. Что сестрица, ошарашенная моими откровениями, не мгновенно задастся вопросом: а кто же тогда похитил Иветту и доставил ее в Буа? И поможет как раз мне – совладать с заклятьями, которыми был буквально напичкан клинок сенешаля. Ну же, Изабо! Ты ведь сама предлагала от него избавиться!
Изабо молча сделала несколько шагов назад. Сколько раз я зарекался верить сказанному женщинами в постели…
2А ведь он нашинкует меня своей магической железкой, понял я. И благородное искусство фехтования ничем мне не поможет… С этаким мечом в руках любой увалень-виллан разделает самого опытного бойца на манер бараньей туши.
– Извини, Арно, – сказала Изабо. – Но правила игры изменились. Эйнис меня больше не интересует. А вот с мзель Иветтой я поговорю серьезно и вдумчиво. Кровь сьеров де Буа и в самом деле не водица… Боюсь, твой брак с ней откладывается надолго, если не навсегда. Прощай. Надеюсь, ты сумеешь постоять за себя…
Издевкой ее слова не стали. Спустя мгновение я понял, что вся усталость, изнуренность и обессиленность Изабо – всего лишь притворство. Заклятье, которое она пустила в ход – вернее, целый клубок заклятий – не уступал своей мощью огненному удару, вскипятившему Гронну. А по изощренности и сложности – превосходил многократно.
И меч сенешаля превратился в самый обычный кусок стали. Правда, кусок отлично выкованный, хорошо сбалансированный и остро заточенный. У сестрички хватило сегодня времени присмотреться к оружию Маньяра и оценить его в деле.
Сьер Ги зарычал раненым медведем и попытался разрубить мне голову. Ну, в такие-то игры я привык играть с юности…
Сталь звонко ударялась о сталь. Очень скоро я убедился, что сенешаль, как фехтовальщик, ничем не уступает мне. Как минимум… К тому же у него имелись два неплохих козыря – б<О>льшая длина меча и легкий полудоспех, позволяющий игнорировать несильные удары в корпус. Маньяру же достаточно было рассечь мою куртку, нанести небольшую рану, – и спокойно ждать, когда кровопотеря сделает своё дело.
Впрочем, любое преимущество имеет и оборотную сторону. Полудоспех хоть немного, но сковывает движения. А тяжелый меч отнимает у бойца куда больше сил. Продолжая схватку в хорошем темпе, я сохранял немало шансов на победу. Но не спешил их использовать – лишь парировал удары и выпады сенешаля, одновременно наблюдая за Изабо.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
