– Арно, милый… Подойди, поцелуй меня…
Кажется, она меня не видела. И, скорее всего, не сознавала, что говорит. Ее устами говорила мерзкая тварь – завлекала, подманивала…
Я сделал коротенький шаг вперед. Затем еще один. Приближался медленно-медленно – сам не зная, зачем.
– Арно, милый…
В комнате было жарко – в камине пылали очень странным фиолетовым пламенем очень странные угли…
Преодолев половину пути от двери к креслу, я остановился. Не своей волей – тело натолкнулось на преграду, упругую и абсолютно невидимую. Усилил напор – преграда мягко толкнула обратно. Я двинулся вдоль нее – в одну сторону, затем в другую… Бесполезно, протянулась от стены до стены.
– Арно-о-о-о…
Нет, меня не заманивают. Глупо заманивать и не пускать…
Голос зазвучал неожиданно – громкий и бесстрастный. Зазвучал у меня в голове.
– Уходи, человек!
И тут же возникло крайне неприятное чувство – словно когтистая лапа залезла в череп и небрежно перемешивает мозги.
Прости, Ла-Пуэн, ты был неплохим летописцем… Но мне совсем не хочется узнать, какие песни пела принцесса, и ЧТО выползает отсюда по ночам…
3Не знаю, сколько я простоял у прозрачной стены. Чувство времени утратилось абсолютно…
Нет и не было никаких лесных монстров, думал я. Есть один-единственный монстр, но растущий медленно и иначе, чем люди… Сначала отрастивший руки – слепо тянущиеся, ощупывающие мир, невзначай убивающие букашек-людей, оказавшихся между пальцами. Потом ноги, слепо топчущие всё и всех… Потом что-то еще… Чем для монстра – нет, для МОНСТРА – служит, к примеру, Белая Слизь? Желудочным соком? С Прыгучей Смертью всё понятно – блохи, мелкие паразиты…
А мозг зреет здесь. Зреет в чреве Иветты.
– Уходи, человек! – вновь загремел голос в моей голове. – Уходи и никогда не возвращайся! Ты помог мне – и я отпускаю тебя!
У нечеловеческого мозга должны быть нечеловеческие мысли… Кто переводит их в доступные мне слова и выражения? Я сам? Или то, что уцелело от Иветты? Какая разница… Потому что слова – ложь. ЭТО не пускало меня сюда. И не выпустит обратно. Лишь здесь – именно здесь, на верхнем этаже донжона, Он (Она? Оно?) не может дотянуться до меня… Пока не может. Точно так же человек не сможет добраться до шустрой букашки, заползшей ему в ухо…
Но патовая ситуация не продержится долго. Я давно слышал легкий шум на ступенях винтовой лестницы. Что-то неторопливо и уверенно ползло сюда… Щупальце, тонкий отросток, которым Монстр решил поковырять в ухе? Неважно…
Иветта вновь открыла глаза. Вновь заговорила:
– Арно… Милый… Подойди, возьми меня за руку…
Невидящий ее взгляд смотрел куда-то в сторону, мимо меня.
– Я здесь, я с тобой… – ответ наконец прозвучал, но она его не услышала.
Хотелось выть. Звуки на лестнице стали слышнее.
Оставался последний шанс. Вернее, призрак шанса… Я снял с шеи золотой амулет – отнюдь не уверенный, что он сработает. Но помог ведь пробраться в замок… Не знаю, что за магия в нем заключена. Никто не накладывал никаких заклятий на золотую безделушку – она всего лишь висела на шее Иветты в первые три месяца ее беременности.
Медальон пролетел сквозь преграду, словно ее не было. Упал у ножки кресла.
Я тут же шагнул вперед – и вновь натолкнулся на невидимую стену. Похоже, она преграждает путь людям, но никак не предметам… Сходить бы за арбалетом-атуром… Но что-то подсказывало: второй раз тем же путем не пройти. Даже если меня не убьют на лестнице, при спуске, – наверняка прозрачная преграда встретит гораздо раньше… В конце концов, и Виайль, и остальные не были пажами-молокососами, взирающими на принцесс с немым почтением.
Метну обломок меча – и будь что будет. Прости, милая…
– Не делай глупостей, – холодно посоветовал голос. – В лучшем случае оцарапаешь. Но тогда уйти тебе никто не позволит.
Однако я упрямо собирался сделать глупость – потому что не мог придумать, что можно сделать еще… Собирался и никак не мог собраться. Рука с обломком меча трижды поднималась и трижды опускалась… Не для этого ли Монстр Буа сохранил в неприкосновенности лицо и голос Иветты? Если так – то он плохо знает лорда Рейнольда д'Арноваля, сьера де Равье, де Барсэтт и де Кампе-Флош, властелина Трех Озер и Великого герцога Аргайлского в изгнании… Проще говоря – меня. Слишком многое осталось за спиной, слишком много мертвых… И мертвая Изабо… Моя Изабо… Партия проиграна, и королева потеряна, – неужели безмозглая тварь считает, что моя рука не смахнет с доски последнюю пешку – эту милую глупую девочку?
Смахнет!
И будет ничья. Маласкарская ничья – ни мне, ни тебе…
Смахнет, но…
Но обломок опустился в четвертый раз.
Я понял, что все-таки умудрился полюбить ее… Глупо… Глупо и недопустимо для человека, решившего мечом проложить путь к трону. Еще глупее понять такое теперь.
Я смог бы, я убедил бы сам себя – здесь нет Иветты, здесь принявший ее облик Монстр… Но ее голос, ее прежний голос, постоянно звавший меня по имени…
Звуки с лестницы доносились, казалось, уже из-за двери. Что бы там ни ползло – доползло… Петли вновь скрипнули еле слышно. Я понял, что сейчас меня начнут убивать. Но не обернулся. Не осталось сил бороться – махать обломком меча, пускать в ход оставшиеся заклятия… Все ставки проиграны, осталась только жизнь… Зачем? Все когда-то умрут… Жил глупцом и погибну глупцом – но хотя бы глядя на лицо Иветты, а не на мерзкое щупальце или ложноножку.
Словно бы серебристая молния рассекла воздух над моим плечом. И ударила в алую ткань, точно в центр. Монстр содрогнулся – и бесконечно долгий миг ничего не происходило… А затем увенчанное головой Иветты нечто разлетелось. Разлетелось по всей полукруглой комнате: трепещущими кусками, зловонными ошметками, заляпавшими потолок кляксами, и чем-то еще – мерзко шевелящимся и не имеющим названия ни в одном языке.
Я обернулся – медленно-медленно. Маньяр столь же медленно разжал пальцы. Самобой звякнул об пол. Следом с глухим стуком ударилась о камень голова сенешаля. Он лежал, наполовину проползя в дверь, и тело изгибалось под невозможным углом… Похоже, твердость сохранили лишь кости черепа, рук и верхней части грудной клетки.
Донжон ощутимо вздрогнул. Послышался противный скрежет сдвинувшегося с места камня.
Маньяр поднял голову, встретился глазами со мной. Губы шевелились медленно и совершенно беззвучно, но я понял.
– До-бей-ме-ня…
Я отвернулся. Костолом дарит почти безболезненную смерть. Сначала – Иветта.
Невидимый барьер исчез.
4Удивительно, но она все еще была жива…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
