Герцог понимал, что не стоило задерживаться на балконе, так как граф мог в любой момент выглянуть из окна спальни своей жены.
Стараясь двигаться как можно тише, герцог начал осторожно перебираться в комнату. К счастью, окно оказалось раскрытым настежь. Портьеры тоже были раздвинуты, и он увидел в кровати спящего человека.
Еще в армии научившись передвигаться бесшумно, герцог подумал, что при лунном освещении будет нетрудно пройти через всю комнату и. не потревожив лежащего в кровати человека, выбраться отсюда незамеченным.
И действительно, ему уже удалось дойти до середины достаточно большой спальни, как вдруг отворилась дверь и вошла Люси Брэнстон. В руке она держала небольшой подсвечник с тремя зажженными свечами.
Герцог замер, глядя на нее во все глаза.
— Ваше сиятельство! Вот это сюрприз! — изумленно произнесла она. — Что вы здесь делаете?
Только сейчас герцог догадался, что в кровати спала племянница лорда Брэнстона.
Голос тетушки разбудил Катрину, и она села в постели, удивленно спрашивая:
— Что… тут происходит? Что это… тетя Люси?
Голос юной девушки дрожал, но леди Брэнстон не соизволила даже повернуть головы в сторону кровати. Ее взор был обращен лишь на герцога.
Увидев гнев в ее глазах, он сразу понял, что произошло. Вероятнее всего, леди Брэнстон побывала в его спальне и, обнаружив, что там никого нет, догадалась, куда он мог уйти.
«Ох уж эти женщины! Они все так мстительны!» — сказал он сам себе.
Услышав, что граф возвратился, Люси, должно быть, предположила, что комната племянницы ее мужа могла стать единственным местом, где ему удалось скрыться.
Люси была обворожительной, и он знал, что она старалась так выглядеть ради него.
На ней был кружевной пеньюар, замечательно гармонировавший с голубизной ее глаз. При свете свечей ее белокурые волосы отливали золотом.
Герцог понимал, что сейчас в ее взгляде не было бы столько ненависти и злорадства, если бы он остался ждать ее в своей спальне, как и намеревался первоначально.
И конечно же, ее губы в данный момент не были такими нежными и манящими, как тогда, когда он поцеловал ее в вестибюле.
Она ждала ответа на свой вопрос.
Спокойно и невозмутимо глядя на нее, герцог тихо вымолвил:
— Боюсь, вышло недоразумение. Я вовсе не предполагал найти вашу племянницу в этой комнате. Узнав, что граф Калвертон неожиданно возвратился, я решил выяснить, что случилось, и пошел к нему в гардеробную, совершенно позабыв, что она находится с другой стороны спальни его жены.
— И вы думаете, что я этому поверю?! — ледяным тоном спросила Люси.
Герцог раздумывал над очередным ответом, когда сзади леди Брэнстон возникла высокая фигура, облаченная в халат из толстой шерстяной ткани.
— Что здесь случилось, Люси? — проворчал лорд Брэнстон. — Разбуженный каким-то стуком, я обнаружил, что тебя нет рядом.
На мгновение воцарилась полная тишина. Затем, прежде чем герцог смог что-либо произнести, Люси пролепетала:
— Я тоже, мой дорогой, проснулась от этого стука. И мне показалось, что стучали в дверь спальни Катрины. Я пришла сюда, чтобы узнать, в чем дело, и к своему крайнему удивлению застала здесь его сиятельство!
— Его сиятельство? — переспросил лорд Брэнстон, отойдя от двери.
Поскольку он стоял возле жены, его ослеплял яркий свет свечей в ее руке, и он только сейчас увидел, что в комнате племянницы находится герцог.
— Что же все-таки случилось? Ради Бога, скажите, что здесь происходит?
Он посмотрел сначала на герцога, а затем перевел взгляд на Катрину.
Девушка сидела в кровати. Ее казавшиеся сейчас серебряными волосы спадали с плеч мягкими волнами. От удивления ее глаза, и без того огромные, стали еще больше.
— Сейчас я вам все объясню, — обратился герцог к лорду Брэнстону. — Узнав о внезапном возвращении графа, я пошел в его гардеробную, чтобы все выяснить и узнать, доставили ли слуги его багаж. Однако я совершенно забыл, что гардеробная находится с другой стороны спальни графини и по ошибке заглянул именно сюда.
Герцог говорил медленно, отчетливо выговаривая каждое слово, будто перед ним стоял ребенок.
Леди Брэнстон опередила мужа:
— Ваши аргументы вполне правдоподобны, но факт остается фактом: вы оказались ночью в спальне молодой невинной девушки.
Люси поставила подсвечник на комод, словно ей стало тяжело держать его.
— Да, конечно, — не спеша и отчасти нехотя, произнес лорд Брэнстон, — я принимаю ваше объяснение, Линдбрук, но только надеюсь, что об этом никому не станет известно, в противном случае сильно пострадает репутация моей племянницы.
— Разумеется, я отлично понимаю, — ответил герцог, — и приношу тысячу извинений мисс Дар-лей. Я уже наполовину спал, когда узнал о прибытии графа, поэтому плохо соображал, что делаю.
Заставив себя улыбнуться, он взглянул на Люси Брэнстон и надежде, что успокоил ее. Однако она по-прежнему пылала гневом.
Он ощутил исходившую от нее ярость и ревность.
— В таком случае все в порядке, — сказал лорд Брэнстон. — Предлагаю разойтись и еще немножко поспать. Признаюсь, я очень устал.
С этими словами он повернулся, чтобы уйти.
Когда герцог опять посмотрел на Люси, то заметил, что выражение ее лица изменилось. Однако теперь он не мог понять, о чем она думает. Казалось, ее внезапно осенила какая-то новая мысль, отчего недавний гнев улетучился.
Когда лорд Брэнстон уже подошел к двери, она обратилась к нему тихим ласковым голосом:
— Полагаю, дорогой, ты слишком доверчив, если поверил с такой легкостью оправданию его сиятельства. А вот мне кажется странным, что, узнав о приезде графа, он успел так быстро одеться столь элегантно, хотя до этого момента уже почти спал, как он сам признался. — Леди Брэнстон замолчала, но поскольку ее муж не произнес в ответ ни слова, продолжила: — К тому же, должно быть, граф приехал только что, так как ты сказал, что проснулся от стука в дверь.
— О чем ты говоришь? Что ты хочешь этим сказать? — недоумевал лорд Брэнстон.
— Тебе известно о таких вещих лучше, чем мне, дорогой, — ласково заметила леди Брэнстон. — Но не считаешь ли ты, что герцог должен теперь возместить ущерб, который нанес репутации бедной невинной Катрины?
На минуту оба, и лорд Брэнстон, и герцог, оцепенели.
Затем первый, до которого полностью дошел смысл слов жены, и ошеломленный случившимся, произнес:
— Я понимаю твою тревогу, дорогая, и уверен, что при данных обстоятельствах Линдбрук поступит, как подобает настоящему джентльмену.
Глубоко вздохнув, герцог вымолвил:
