гармония, рождающаяся из выбора и сочетания, у всех разная, но для анимационного киноизображения это основа, и избежать поиска просто невозможно. Ошибкой в этом поиске было бы идти «от формы» и пытаться найти «богатое» изображение. Несмотря на многообразие возможностей изображения в анимационном кино, их использование не должно быть самоцелью. В японской культуре красота рождается из двух базовых понятий пришедших из буддизма – «ваби» и «саби» (югэн – третье). Ваби выражает незамысловатую простоту без излишеств и скромное несовершенство. Саби говорит об отпечатке времени. В своей книге «Пейзажи» (2002) Александр Генис пишет:
«Акцентируя смертность вещей, ваби-саби сближает их с нами. Поэтому ваби-саби ценит то, чем мы брезгуем – вторичность, сношенность, затертость. Бывшее в употреблении всегда лучше нового».
Такое впечатление, что можно увидеть красоту за работой – ничто не вечно, ничто не закончено, ничто не совершенно.
Изображение рождается из мировоззрения, из системы ценностей, из авторской позиции. Юрий Борисович Норштейн говорит, что у любого фильма есть две составляющие – этика и эстетика. Думается, что лучший вариант их союза, когда эстетика изображения вытекает из этики сюжета. Здесь опять хотелось бы вернуться к аниме-фильму «Унесенные призраками» Миядзаки – в нем внутреннее движение героини (ее внутренняя красота) связано с внешним событийным движением истории и проявлено красотой кадра. Оказавшись в трудной ситуации, Тихиро сначала долгое время получает помощь, кредит доверия и от судьбы, и от конкретных героев. Ей раз за разом помогают незнакомцы, и их помощь становится для нее долгом, который она будет возвращать. Тихиро спасает бизнес Юбабы и всех сотрудников бани от краха, ведь она отмывает немыслимо грязный Дух Реки. Потом Тихиро возвращает долг Хаку, отправившись в путешествие на поезде к сестре Юбабы, тем самым опять спасая саму Юбабу, возвращая ей ее ненаглядного сыночка. Добро мира к герою отражается и возвращается обратно в мир.
Тема чистоты у Миядзаки (и в японской культуре) очень важна. Именно чистота как главное достоинство героини проводит ее через все испытания. И в этом много внутренней красоты, подобной отражению красоты рисунка, который мы видим на экране. У Миядзаки даже нет по-настоящему отрицательных героев. Даже ведьма Юбаба, играя роль антагониста, ужасно обаятельна и никак не воспринимается как злой персонаж, нечистый. А ее сестра, которая, как нам кажется (негативное пространство), должна быть еще страшнее самой Юбабы, оказывается и вообще доброй колдуньей. Мир Миядзаки однозначно добрый и чистый, безопасный для ребенка. Но это не лишает этот мир интереса, потому что он полон настоящих испытаний и приключений.
Глава 8. Грамматика фантазии
Если попытаться найти родственное для всех видов искусств, семя, из которого вырастает дерево, то можно предположить, что в основе поэзии и литературы, музыки, зрелищных и визуальных искусств лежит образ. Образы создаются из разного материала, с помощью разных инструментов, воздействуют через разные каналы восприятия, но остаются по природе своей одинаковыми. И анимационное кино с его сверхвизуальностью, условностью, игрой и «волшебственностью», о которых уже шла речь, тоже рождается через поиск и создание образа (образов).
Начиная с «Поэтики» (ок. 335 до н. э.) Аристотеля, художественный образ принято считать формой истолкования и освоения мира. Образ – всегда личный и неразрывно связан с автором. Через автора (субъект) образ является отражением мира (объект) и способом его освоения, познания. Соединение объективного и субъективного здесь рождает противоречие, диалектику, диалог, делает образ неопределенным и глубоким. В этом красота любого образа, он – всегда личная встреча двух людей и подобен шутке, вызвавшей улыбку или смех.
Возьмем частный случай образа, например метафору. Метафора – это сравнение. Мы сравниваем то, что сравнивать невозможно. Пример метафоры – «шепот волн». Противоречивое словосочетание создает образ, в котором мы сравниваем волны (или море, океан) с человеком, который шепчет. Это сравнение вытекает из сравнения звука плеска волн с шепотом. Автор находит точную и свежую (новую) точку зрения на объект – так рождается образ. Так мы в первую очередь говорим о процессе восприятия мира и о его выражении (отражении). Шепот волн – автор так увидел мир и попробовал нам передать свое видение. В личном общении любую метафору мы воспримем как предложенную собеседником игру. Образ одухотворяет мир, подвергая его сомнению. Обе задачи образа – и восприятие, и отражение – неразрывно связаны друг с другом, хотя с точки зрения создания эффекта, акцента, усиления выразительности на первый план выходит задача отражения. Создание образа – всегда инструмент выразительности и работает на автора и его творческие задачи, но стоит быть осторожнее и не сводить его к функциональности, ведь у встречи нет других задач, кроме самой встречи.
Итак, образ – это «новое» отражение мира, и для его создания нам нужен автор и нужен мир. Французский поэт и философ Поль Валери так сказал о разнице видения мира при обычном и художественном восприятии:
«Есть огромная разница между тем, как видишь предмет без карандаша в руке, и тем, как видишь его, рисуя. Даже самый привычный для глаза предмет совершенно меняется, когда мы пытаемся нарисовать его: мы замечаем, что не знаем его, что никогда, в сущности, его не видели».
Вот этот момент очень важен – автор, пытаясь выразить мир, сразу же теряет его. Мир перестает быть знакомым, как только мы пытаемся увидеть его «в лоб», прямым взглядом. Автору приходится каждый раз создавать мир заново.
Мир, отраженный в образе, должен быть обязательно узнаваем, но автор должен искажать его, вносить в него что-то новое. Фактически для этого автор (художник, поэт, сценарист) должен разделить мир на части и склеить его заново. Такое новое «свежее» соединение будет тем интереснее, чем сильнее в нем будет заложено противоречие, потому что сила образа в его напряжении, в его неустойчивости. Образ рождается из противоречия, потому что питается энергией противопоставления частей, из которых он состоит. Склеить мир правильным образом невозможно. Мир уже склеен неправильно, не существует идеального мира (объективного), поэтому любая авторская новая склейка – просто попытка общения. Приведенный выше пример образа (метафоры) – шепот волн – демонстрирует соединение несоединимого, и именно в этом проявляется восприятие и отражение мира конкретным автором. Соединение несоединимого – это диалектический способ мышления, то есть способ рефлексивного мышления, исследующий противоречие. Платон называет диалектику методом «расчленения» и «связывания» понятий с целью постижения сверхчувственной (идеальной) сущности вещей. Джордано Бруно называет диалектику учением о совмещении противоположностей, а Гегель – методом познания противоречий. Можно сказать, что диалектика – язык искусства, в котором образу отведена роль единицы языка, слова.
«Шепот волн» мы можем представить как образ и в поэзии, и в живописи, и в театре, и в музыке, и в кино, и в анимационном фильме. Его воплощение в разных искусствах будет различаться, но сам образ по своей природе останется неизменным. Как литература – мать (или даже бабушка) всех искусств, так и язык –
