для себя, правда?
Кай в бессилии прислонился к ближайшей стене.
Солнце нельзя посадить в клетку.
Было горячо и больно. И невероятно светло.
Кай поднял глаза к небу – небо было таким ослепительно и пронзительно синим, как бывает только осенью. Глубоким. В нем, казалось, можно утонуть.
Как больно смотреть на свет.
– Доброго пути, Амалия, – прошептал Кай. – Доброго пути, моя Амалия с глазами Герды. Прощай…
На сердце стало легко. Легко и печально.
Так, как никогда не бывало прежде.
***
Улыбающаяся девушка шла по улицам города.
В карманах накидки у нее было полным-полно пачек со спичками, а в дорожной торбочке лежал осколок страшного зеркала.
Она знала, что у нее впереди еще долгая, долгая дорога. Скольким людям нужна помощь… скольким нужен тот, кто поможет почувствовать себя живым, поможет поверить в свет, обрести надежду и веру, радость, желание жить… она может дать все это, потому что она – Амалия, девушка с глазами Герды. Девушка, у которой ее собственная сила и сила Герды.
Да… У нее есть все, что было у Герды. У нее нет только одного, что было у Герды – той нужна была любовь в ответ, ей же ничего не нужно взамен. И она не знала, что такое привязаться к одному единственному человеку, так, чтобы отдать за него все. В том числе и жизнь. Она хотела дарить, и умела это делать. Только дарить. Брать ей было не нужно – у нее и так полно любви и тепла, двойная мера. А еще – огонь, который у нее всегда с собой.
Спички.
Надо же, спичек было недостаточно, чтобы помочь Каю. А пожара, сотворенного ими, оказалось в самый раз… маленькая спичка может принести достаточно тепла, и маленькая же спичка может принести такое пламя, которое способно растопить самую ледяную душу. Если только сам не сгоришь… Риск всегда есть, но он оправдан.
«Может быть, когда-нибудь я узнаю и что такое любовь? Такая, всепоглощающая, самоотверженная, чтобы отдать саму себя», – размышляла Амалия. Она не думала о том, что обладает своим, особенным умением любить – умением оживлять застывшие души. Просто принимала все как есть, не задумываясь. Ведь когда знаешь, что такое боль и страх, и смерть, все в жизни принимаешь как должное.
Она с детства хотела быть такой, как Герда, а теперь, после встречи с Каем, хотела этого еще больше. Но желание не мучило ее – наоборот, придавало сил и радости. Что это такое – получать любовь, желать любви? Жить ради кого-то одного? Это так интересно… за что же любят? За что же Герда так любила Кая?
Ведь она, Амалия, тоже полюбила Кая!
«Ведь я и правда люблю их всех, любила всех и каждого – всех, охотника, мою дорогую хозяйку-булочницу, Марту, Кая… но почему я не люблю каждого настолько, чтобы остаться с одним из них навсегда? Почему мне кажется, что тепло нужно дарить как можно большему количеству людей? И если я останусь с одним, остальные будут обделены? А людям так нужно тепло! И я поделюсь. Где-то я очень-очень нужна, я знаю. Жалко Герду, как же мне жалко ее… ей так нужен был Кай, что заслонил собой весь свет… так хотела его спасти, что забыла о том, кто она сама – о том, что спасать уже надо было ее… и она никого уже не могла спасти. Хотя.... все равно смогла – меня? Так значит, она сильнее меня?»
Что значит любить так, чтобы отдать собственную жизнь?
Амалия не знала.
Никогда никому себя не навязывая, она несла тепло и любовь, и если людям было нужно – отдавала, и не требовала ничего взамен. Желания светить у нее было предостаточно, а глаза Герды не давали ей разочароваться в людях и остановиться в желании творить бескорыстное добро. Но главным отличием Амалии от Герды было то, что ей не нужна была любовь в ответ. Амалия не была Гердой – и ей чуждо было самопожертвование, хотя именно его она и совершала, но – не задумываясь об этом. Никому не была в тягость. Никого не заставляла чувствовать себя виноватым, когда люди принимали ее тепло, любовь и свет…
А еще… в отличие от Герды она не могла выделить кого-то одного. Наверное, кто-то то скажет – она никого не любила?
Но это и к лучшему. Она, в отличие от Герды, никогда не настаивала на своей любви. Всегда уходила до того, как успевала надоесть. Никогда не растворялась в ком-то так, чтобы потерять себя. И люди вспоминали ее с чувством легкого сожаления и грусти. Но – с любовью и радостью. А не отмахивались от памяти о ней, как от назойливой мухи, которую приходится терпеть, потому что лета и тепла без мух не бывает…
Амалия знала и то, что на небесах хорошо, а до тех пор нужно сделать так, чтобы те, кто встречаются ей на пути, получали как можно больше солнышка. Не чувствуя боли, не чувствуя страха, она не чувствовала и сожаления. Не знала разочарований.
Герда слишком поспешила на небеса.
Хотя…
Она ничего не умела в жизни – только любить. А когда тот, другой человек насытится любовью, ему нужно что-то еще. Ну нельзя же всегда питаться сладостями? Нужно и мясо, и рыбка, и соленья, и еще много-много других вкусов и оттенков… жизни. А больше у Герды ничего не было, зато была потребность отдавать. И она продолжала отдавать любовь даже тогда, когда это уже никому и не нужно.
Неудивительно, что она страдала от этого сама.
Да, таким, как Герда, лучше на небесах.
А она, Амалия, пока туда не торопится. Всему свое время.
У нее, у Амалии, еще много тут, на земле, незаконченных дел.
Амалия шла и любовалась яркими цветами и все еще иногда зелеными, но уже словно тронутыми кистью с разноцветной краской деревьями – лиловой, бордовой, алой, золотой, охряной… деревьями, домами под красной черепичной крышей, скамеечками и фонтанами, взрослыми людьми и стариками, котятами и птичками на ветках… и улыбалась всему миру и более всего – играющим детишкам. Смотрела на мир широко распахнутыми глазами и в миллионный раз благодарила Герду за невообразимо щедрый подарок. Благодарила Кая за то, что поверил в нее. Она шла в осень, зная, что скоро-скоро наступят холода, а она просто обязана сохранить в себе это удивительное тепло и солнце – ведь впереди долгая зима, проникающая в дома и в души.
Амалия шла творить добро. Просто так. Не требующее ничего взамен, то добро, которое уходит, когда в нем больше нет потребности, но уходит без слез и сожаления, уходит туда, где оно сейчас нужнее. Она прекрасно знала, что если она
