– Назови их имена.
Я до боли стиснул кулаки, ногти впились в ладони.
– Это более неважно, Илос, – сочувственно произнёс Яран.
Он не стал подходить ближе и пытаться утешать меня добрыми словами. К счастью, Яран, действительно мудрый человек, понял, что лучшее лекарство – это ответы, которые я желал знать.
– Твой брат – Каид – нашёл виновников на второй день. Должен был состояться суд, но он самолично разделался с предателями с невообразимой жестокостью. Наши люди сказали, что вряд ли Астара скоро забудет увиденное. Каид привязал их к лошадям и протащил к центральной площади на глазах у горожан. Одним он отрубил руки по самые плечи, другим выжигал глаза своим светом. Он был безумен в своей ярости, поэтому никто не осмелился остановить твоего брата, когда он сам по очереди вздёрнул каждого предателя на ветвях старого дуба.
Я догадывался, что Яран сильно сократил рассказ. Но у меня не дрогнул ни единый мускул на лице. Я хорошо знал Каида и был уверен, что предатели долго страдали.
– Он сделал всё в одиночку?
– Да, даже не позвал стражу или ваших солдат. Своими руками вздёрнул их. Мне доложили, что затем Каид почти добрался до семей предателей, намереваясь вырезать род каждого, но Исар и Шейн вовремя его остановили.
Я тяжело сглотнул, мысленно поддерживая брата, потому что, будь я там, то помогал бы ему накидывать петли на шеи мерзавцев. Однако вместе с тем я понимал, что подобной жестокостью Каид отвернул от себя жителей Астары. Несмотря на всю справедливость, теперь на него будут смотреть так же, как и на меня ранее. А ещё мне было известно, что брат плохо справлялся с душевной болью, и я боялся, как бы он не принялся топить отчаяние в бутылке.
Наши родители мертвы.
Наша сестра мертва.
Нас осталось четверо.
Я ничего не ответил Ярану, просто исчез, отправляясь домой. Я сделал лишь два переброса. Один – до высохшего озера, второй – за стены дворца в Астаре. Я специально выбрал скрытое от людских глаз место, чтобы моё внезапное появление никого не напугало.
Оказавшись дома и вдохнув знакомый запах сосен, я моментально засомневался. Сердце забилось быстрее, руки вспотели, и я невольно задышал, как загнанное бегом животное. Зачем я пришёл? Что я скажу спустя целую неделю со смерти отца и столько месяцев нашей разлуки? Как объясню Каиду свой выбор, поможет ли хоть чем-нибудь моё появление или брат пожелает и меня вздёрнуть за мой уход?
Я не смог сделать и шагу, боясь увидеть братьев. Необходимая мне ярость померкла на фоне тоски по дому и тревожного страха перед нашей возможной встречей, после того как я молча бросил их больше полугода назад.
Я встречусь с братьями и что дальше? Что я им скажу и как оправдаюсь?
Смогу ли я покинуть их во второй раз?
Одно за другим сомнения рождались в моей голове, усиливая страх и тревогу.
Горе накатывало, омрачая каждую мысль.
И я струсил.
Я догадался, что, увидев братьев, не смог бы вернуться в Паргаду. Поэтому снова исчез, возвращаясь на высохшее озеро. Там я дал волю своему горю и ярости, я кричал в пустоту, стягивал тени к ногам и наблюдал, как легион лезет из-под земли. Жуткие твари десятками выбирались на поверхность, призванные моим желанием мести, они окружили меня, будто личная стая. Легион не пытался нападать или что-то шептать. Тени сели на землю рядом и ждали. Ждали, пока я решал, чью кровь мы пойдём проливать.
Аара и Дастан нашли меня перед самым рассветом, когда на западе едва начало светлеть небо, а звёзды над головой затухали. Прошло три дня и три ночи с момента, как я всё узнал. Сутками я скитался без перерыва на сон и еду, только пил воду в найденных оазисах, если жажда становилась нестерпимой. Меня шатало большую часть времени, и я немного, а может, и много бредил. Не мог с уверенностью сказать, которые из воспоминаний прошедших дней реальны, а что вымысел моего помутившегося рассудка. Но в те дни всё тёмное, что было во мне, вышло наружу.
Принцесса и её охранник нашли меня сидящим на песчаном камне. Я с безразличием наблюдал, как легион рвал глотки пятому патрулю Падших.
Тени оказались хорошими ищейками. Потребовалось лишь приказать им искать, и они нашли первую группу. Падальщиков было семь. Двоим я сам свернул шеи просто от злости, остальных скормил демонам, которые голодной сворой ходили за мной по пятам, дожидаясь, когда я брошу им лакомство.
Через четыре часа они отыскали мне ещё одну группу мародёров. Их было пятеро. Перед тем как мы наткнулись на третий отряд, завершился день и прошла ночь. Там было всего трое падальщиков. Потом солнце поднялось высоко, легион зарылся обратно под землю, а я остался бродить по горячему песку. Я намеренно истощал себя, не желая ни о чём думать. Я вновь стал похож на того двадцатилетнего парня, сбежавшего на юг, в пустыню неизвестно ради чего.
На закате я немного пришёл в себя, обожжённое дневным солнцем лицо прекратило болеть. Дар исцеления снял отеки и жар, но кожа осталась сухой, иссохшие губы болезненно трескались. Легион снова бродил за мной, и в ту ночь мы наткнулись на четвёртый отряд Падших. Я плохо помню, сколько их было, но всех своих противников я убил голыми руками или коротким кинжалом, обильно запачкавшись в чужой крови. Следующий день я не запомнил вовсе, лишь с наступлением ночи ко мне вернулась какая-то осознанность, и на заре легион привёл меня к последнему и самому многочисленному отряду падальщиков. Их было тринадцать. Мародёры расположились в небольшом оазисе на ночь. Я дал им время проснуться и схватить оружие. С полнейшим безразличием наблюдал, как они окружили меня. Огнепоклонники развеселились, поняв, что я чужак и к тому же один. В ответ я позволил легиону делать с ними всё, что пожелает.
– Святая Ночь, что здесь произошло?
Дастан держал свой меч высоко поднятым. Назари защищал Аару, удерживая её за спиной, пока та всё порывалась подойти ко мне. Легион не тронул моих новых друзей, даже не посмотрел в их сторону, продолжая пировать настоящими врагами. Аара и Дастан с опаской продвигались сквозь визгливо кричащих людей, которых демоны пытались утащить к себе. Я невесело усмехнулся, когда один завопил особенно пронзительно, затем демон перегрыз ему глотку.
– Мы давно ищем тебя, – осторожно заговорила Аара и опустилась передо мной на колени.
Вялым взглядом я окинул её измученный вид, заметив тревогу на лице. В глазах Аары я отчётливо увидел страх, появившийся после того, как она внимательнее осмотрела мою одежду и поняла, что разводы – вовсе не грязь, а впитавшаяся в ткань кровь. Некоторые пятна засохли и почернели, другие были совсем свежими. Я бездумно вытер окровавленные руки о некогда красивый наряд.
– Мы слышали про твоего отца, мне очень жаль. Мне правда очень жаль.
Она стиснула пальцами мою ладонь, но я едва это почувствовал. Я почти не видел Аару, не моргая глядел куда-то сквозь неё. Крики стихали. Пир легиона подходил к концу. Скоро рассвет, и демоны потихоньку начинали расходиться.
– Ты творишь жестокости в ночи, Илос. Это неправильно, и мы знаем, что ты выше этого. Пойдём с нами. – Дастан опустил меч и положил руку на моё плечо.
Аара опасливо огляделась, видя раскуроченный лагерь, кровь и ошмётки тел. Потом она вновь повернулась ко мне и положила ладонь на мой лоб. Её рука была невообразимо холодной.
– Пожалуйста, Илос, пойдём домой.
Она была так обеспокоена, что позвала меня по имени. Я хотел открыть рот и сказать, что я не бездельничал. Хотел показать все трупы их врагов, что я оставил на растерзание легиону и коршунам.
Я хотел продемонстрировать свою помощь.
Сказать: «Глядите, я расправляюсь с вашими врагами!»
Я не смог помочь Теяле, не сумел спасти мать с отцом и не был рядом с Каидом, когда был ему нужен. Поэтому я хотел помочь хотя бы Ааре, Ярану и Дастану. Но даже в моём полубредовом сознании крутящиеся там мысли звучали безумно, и я промолчал.
Я поднялся и без единого слова взял их обоих за руки, чтобы возвратиться в Паргаду. Однако, стоило нам закончить перенос во дворец, как я, истощённый жарой и злобой, рухнул на холодный мраморный пол, а тьма наконец-то и мне подарила покой.
