была целая система, и она очень меня заинтересовала. Несмотря на возраст старика, его гибкость просто поражала, я не мог оторвать глаз от лицезрения его способностей. Его движения походили на движение ртути, мягкие, едва заметные, перетекающие из одного в другое, они завораживали меня. Тогда я попросил его научить меня, и Ван Ли не отказал, спокойно пожав плечами, ответил:
– Так повторяй, глаза есть, смотри и делай!
И с того момента мы разминались на пару, а часто и втроем, Тай присоединялся к нам, когда был рядом. Мальчишка иногда пропадал где-то, я понимал, что старик его куда-то отправляет периодически, но не знал куда. Но после своих исчезновений он приносил еду и новости о том, что происходит вокруг. Слушать было интересно, особенно, когда Тай рассказывал о бое в горах, где пролилось очень много крови и погибла куча людей. Ясно, что это на границе идут бои, но хотелось знать и подробности, а их, к сожалению, мальчик не знал. Совесть грызла меня, разумеется, я хотел вернуться, но и желание перенять что-то новое для себя, тем более от настоящего мастера, возобладало. Когда еще появится такая возможность?
Это не было каким-то фантастическим кунг-фу или чем-то подобным. Некая гимнастика, но не ушу. Тело словно превращалось в пластилин, казалось, я смогу сделать с ним, что захочу. И для будущего мне это очень важно. Ведь эту науку я принесу и передам уже своим ученикам, это будет полезно для той спецслужбы, которую я намеревался создать.
Дзержинский когда-то предлагал мне войти в ЧК, но я отказал ему тогда, заявив, что нужна другая организация, контрразведка. Феликс Эдмундович предложил подумать над созданием такого отдела при ВЧК, я обещал подумать. Теперь же, по возвращении, мне предстоят долгие объяснения с руководством на тему моего долгого отсутствия. Сумею отбрехаться, глядишь – и дальше все получится, ну а если меня сочтут каким-нибудь предателем… А вот не хочется как-то думать даже, что будет тогда!
Уже в конце лета Тай принес новости о происходящем на границе. По его словам, выходило, что красные вроде как разбили «белогвардейцев». Судил он по флагам, говорил, что одни красные кругом. Мне это нравилось, но не облегчало задачу перехода границы в будущем. Ты иди, попробуй докажи еще какому-нибудь комиссару, что ты не какой-то перебежчик или вовсе переодетый враг, а свой, возвращающийся после ранения. Думаю, будет очень сложно. Надо все тщательно обдумать, прежде чем идти домой.
Зима в этой местности выдалась холодной и сухой, снега в предгорьях было немного, а вот морозы приличные. Старик Ван Ли заставил меня с Таем выйти на охоту, нужны были шкуры. Винтовку, когда притащили меня сюда, ребятки оставили при мне, так же, как и пистолет, но вот патронов было мало. К винтовке имелось всего два десятка, из них пять я уже использовал за эти полгода, что нахожусь у Ван Ли. В общем, старик сам вывел нас на стаю волков, небольшую, девять голов, но это очень серьезный противник. Обитали они в соседнем ущелье, охотились рядом на склоне, в паре километров, там частенько появлялись дикие животные. С расстояния в двести шагов выстрелом в голову я положил вожака, но дальше… Волки как по команде выстроились и рванули в нашем направлении безошибочно.
– Они знают, где угроза, просто не приходили к нам, потому что я запретил! – загадочно пояснил Ван Ли, улыбаясь ехидно и явно готовясь к бою. У него был только посох, но я уже знаю, как он умеет с ним обращаться.
Слушая объяснения старика обо всем происходящем, я не отводил глаз от несущейся на нас своры. У меня четыре патрона в винтовке… В оставшиеся несколько секунд я без промаха положил еще четыре тушки. Еще четыре зверя уже в нескольких десятках метров. Отложил винтовку и выхватил пистолет, словив попутно неодобрительный взгляд старика. Ага, он хотел мне проверку тут устроить? Ну-ну, я не дурак, а самое главное, никогда не охотился на волков. Встречать на нож такого противника – увольте.
Тай был очень напуган, и я видел его реакцию на приближение стаи. Нет, он не побежал, не заплакал, но смотрел на них, таких злых и готовых убивать, глазами обреченного. Плевать на неодобрение старика, я не собирался ему угождать в такой ситуации, слишком все опасно. Я – снайпер. Я не привык подпускать противника, не контролируя его действия. Ни один из хищников не добрался до кого-либо из нас. Мой пистолет сделал семь выстрелов, хватило только-только, чтобы положить всех. Меняя магазин, я внимательно осматривал окрестности, вдруг на шум и вой волков подтянется кто-то еще, и я не сразу услышал речь старика.
– Что? Простите, уважаемый Ван Ли, я не расслышал.
– Ты очень опытный воин, – Ван Ли пригладил свою бороду, глядя на меня. – Ты сражаешься тем, чем владеешь лучше всего, так и делай впредь. Ты очень хорошо стреляешь. Волка на ходу, когда он мчится на тебя стаей, убить не просто. Ты освоил свое искусство и поднял уровень очень высоко. Я не осуждаю тебя, каждый выбирает свой путь, и ты его выбрал. Следуй за ним и не подпускай врага близко. Помни, твоя погибель именно в сближении. Ты умеешь защищаться, но не всегда противник будет угрожать открыто, от этого ты можешь пропустить самый важный удар. Есть животные, которые могут убить, принимая пищу из твоих рук, так же и с людьми. Опасайся и будь всегда настороже. Запомни.
– Я понял вас, уважаемый Ван Ли, – я поклонился и заметил улыбку, скользнувшую по губам старика.
– А теперь ты должен снять шкуры, мы ведь за этим сюда пришли!
«Так вот, зараза, почему ты улыбаешься!»
Я выдохнул и пошел собирать туши волков. Работа сегодня предстоит тяжелая, волки – это тебе не белки какие-нибудь, весят они прилично и таскать, а затем еще и потрошить их совсем непросто.
Когда остатки снега, а вместе с ними и грязи, что оставалась после долгой зимы, исчезли, я засобирался домой. Учиться у Ван Ли можно десятилетиями, но надо домой. Там жена, ребенок уже родился, там моя страна, наконец, а я прохлаждаюсь здесь, в попытках познать больше, чем уже знаю. На самом деле, именно сейчас я понял важную вещь.
«Я знаю, что ничего не знаю!» – кажется, так говорил какой-то персонаж древности. И это правда. Именно сейчас я начал хоть немного понимать, как мало я знаю. Пределов нет, учиться можно всю жизнь, да и то не хватит, но у меня нет
