вижу, не впервой такое?
– Всякое бывало, – не стал уточнять я, буркнув в ответ: – Где хоть мы?
– Недалече от города.
– От какого?
– Так Верный наши почти взяли.
– Доктор, оставьте нас, – в разговор вмешался кто-то еще.
– Одну минуту, уже заканчиваю, – строго ответил доктор.
– Очнулся, значит?
Я не видел, кто со мной говорит, но вроде по голосу… Шапошников.
– Да вроде, – пробормотал я.
– Долго его не утомляйте, кормить пора, – услышал я вновь голос доктора, он явно уходил, голос звучал где-то в стороне.
– Ничего, потерпит…
Ух ты, какой Борис Михайлович, однако, злой. Я ведь и правда есть хочу, забыл, когда ел в последний раз.
– Ты – идиот? – Ни хрена себе у меня начальник штаба!
– Не понял? – натурально так удивился я.
– Не прикидывайся, ты понимаешь, что ты наделал?
– Соблаговолите объясниться, – когда со мной разговаривают таким тоном, я начинаю язвить, но вежливо. Вежливость злит еще сильнее. Просто перехожу на официальный тон.
– Комбриг лезет в рукопашную, ты сдурел, мальчишка? – вышел из себя Шапошников. Да, с таким настроем «вернется не скоро». Мальчишкой зовет, а самому и сорока еще нет. Смешной такой. Сдерживаюсь, чтобы не засмеяться.
– Я, может, и ранен немного, но идиотом никогда вроде не был, на каком основании вы со мной так разговариваете? – повысил голос уже я.
– На основание того, что место командира – в штабе!
– Место командира там, где ему виднее! Если все командиры будут в штабах заседать, мы войну не выиграем!
– Откуда тебе знать, где и когда должен находиться командир? Что ты знаешь вообще?
– Так, давайте-ка тон сменим. Если бы я не лежал тут кверху жопой, я бы вас уже на дуэль вызвал! – вполне серьезно ответил я, чуть подняв голову и встретившись с глазами Шапошникова. А в них за короткий момент я увидел многое. Главное то, что мой так называемый начальник штаба опасается меня.
– Какие дуэли, ты что, в Царской армии? Так и там они были запрещены!
– Да мне плевать, вы обвиняете меня? Если есть основания, отдайте под трибунал, нет – я не собираюсь вас выслушивать!
– Ты чуть не оставил бригаду без командира! Чем ты думал?
– Борис Михайлович, и правда, сбавьте тон!
Ого, а это еще кто, чего-то не узнаю.
– Да я еще нормально говорю, если бы у него не получилось…
– Так ведь получилось же! – мгновенно подключился я. – Победителей не судят.
– Победитель! Чуть живой лежит, а кичится.
– Мы батарею взяли? Казачков потрепали, чем плохо?
– Ты командуешь своими стрелками, они и должны были выполнять приказ, какого лешего ты сам туда полез?
– Потому что я составляю пару. У нас в отряде шесть пар, убери меня – сразу становится на две винтовки меньше. Потому как пара работает вдвоем.
– Мне плевать на твои выдумки. Тебе поручено командование бригадой, а ты…
– Так, ну-ка, товарищ Шапошников, с этого момента поподробнее. Я с самого начала отказывался, а именно вы в Генштабе начали на меня кричать, заставляя принять приказ и не выделываться. Не так ли?
– Мы считали, ты достойный и умный командир, а ты – мальчишка!
– Я, – начал я уже всерьез, – может, и мальчишка, да только у меня за плечами столько, сколько вы никогда не видели! И не вам мне читать морали, уважаемый начальник штаба. Я моложе вас, младше по званию, но это не дает вам права обращаться ко мне с таким пренебрежением!
Послышались удаляющиеся шаги, а заговорил вновь тот, кого я не узнал ранее:
– Борис Михайлович очень переживал за вас, Николай, вот и наговорил сго– ряча.
– Извините, не вижу, кто вы?
– Я? – послышался смешок. – Комиссар бригады.
– А, простите, Лев Захарович, не узнал, долго жить будете, – усмехнулся и я.
– Надеюсь, – поддержал шутку Мехлис. А ничего он так, юморной, думал, он вообще не знает, как улыбаться, судя по тому, что о нем писали в будущем. Или таким он станет позже, в Отечественную?
– Что, я действительно так виноват?
– Если считать виной ваше безрассудное поведение, то да, виноваты. Впредь, я надеюсь, вы больше не станете так поступать, Николай Васильевич?
– Я понял вас, – согласился я, – там действительно некогда было думать, я привык действовать. Специфика моей работы. Если бы мы не вмешались, казаков просто смяли бы там, на батарее. И задание было бы не выполнено, и люди погибли бы совершенно напрасно. А люди, опытные и отважные вояки, нам очень нужны.
– Я тоже понял вас, Николай Васильевич, – кивнул Мехлис, – выздоравливайте. Точно уверены, что не поедете в госпиталь?
– Так вроде врач обнадежил, что обойдется, поверим ему, – пожал я плечами, что в моем положении, лежа на животе, выглядело смешно, как будто я бьюсь в конвульсиях.
– Я распоряжусь, чтобы вам выделили повозку.
– А что, надо куда-то ехать? – не понял я.
– Конечно, враг бежит, впереди граница, необходимо задержать или уничтожить. К тому же после координации с войсками Северного и Сибирского фронтов командование намерено разгромить эту контрреволюционную сволочь полностью. Мы обязаны освободить Сибирь и Дальний Восток, там наши люди и они нас ждут.
Ну вот, напросился на политинформацию от Льва Захаровича, а уж глаголом жечь он умеет. Впрочем, меня агитировать он все же не стал, наверняка ему известно, что я уже подал заявление о вступлении в партию, поэтому как бы и смысла нет. Но мужик силен в идеологии, а ведь совсем еще мо– лодой.
Для меня началась рутина, войска где-то там, воюют, гоняют «добровольцев» в хвост и в гриву, а я лежу. Впрочем, лежал недолго, но и ходить врачи не дают. Я все так же живу в отдельной палатке, благо тепло сейчас, июнь, красота такая… Аж жить хочется. Периодически ко мне приходят то из штаба бригады, то мои архаровцы, приносят бумажки на подпись, развлекаюсь как могу. О, блин, тут ведь такая встреча была, я в очередной раз дар речи потерял ненадолго. К нам заявились товарищи с Сибирского фронта, типа для налаживания взаимодействия. До сих пор я с ними лично не встречался, а вот сейчас и познакомился.
Среди приехавших был и унтер-офицер, ныне командир дивизиона, Рокоссовский. Константин Константинович. Выглядел он непривычно моему взгляду, я-то видел его только на военных и послевоенных фото. Там он красавец мужчина в самом расцвете сил, грудь в орденах как в бронежилете, а тут… Сверкает одиноким красным «флажком» на груди, высоченный, худой и невероятно внимательный. Я слышал, что сейчас большевики активно награждают отличившихся в боях с белыми, но не знал, что уже и командиров эскадронов и дивизионов награждают. Думаю, если и Жукова увижу вскоре, теперь не удивлюсь. Эх, вот же времена! Все знаменитые личности еще
