Они должны быть в гавани Вермей. Вот они удивятся, когда тебя увидят! Нэйя наконец поймёт, что с тобой надо считаться. Ты ведь не ребёнок, которого можно запереть дома. Ты вольная птица. Улетишь, когда захочешь… Лети прямо сейчас! Чем скорее, тем лучше. Если они так хотели тебя задержать, то, наверное, тебе стоит поторопиться. Нэйя вечно повторяет, что главное – появиться в нужном месте и в нужное время. Главное – вовремя! А на меня, пожалуйста, не сердись. Нэйя меня так запугала! Мне вечно приходится делать то, что не хочется, вот я и злюсь. Ты даже не представляешь, что она мне устроит за то, что я тебя не задержала, но кто я такая, чтобы тебя удерживать?
Лихана вдруг стала раболепно-восторженной. Ей только что здорово досталось, и выглядела она прескверно, но, похоже, она решила истратить остатки сил, расточал Ариэне комплименты. Она едва ли не подталкивала её к распахнутому окну, убеждая поторопиться. Ариэна посмотрела на жемчужно сияющие в яркой лазури облака, и ею овладело непреодолимое желание пуститься в полёт прямо сейчас. Чувствовала она себя прекрасно – ведь поединок с этой горе-колдуньей прибавил ей сил. Хотелось поскорей покинуть этот сумрачный замок. Больше её тут ничто не держало. А главное – никто. Ветер гнал облака на восток – в сторону Большой Земли. Свежий и ласковый попутный ветер…
– Нет, – спохватилась Ариэна, спрыгнув с подоконника. – Надо нормально одеться и хотя бы кинжал с собой захватить.
Оружейная палата была на втором этаже.
– Я сейчас сбегаю! – тут же предложила Лихана. – Я принесу тебе кинжал…
– Да ладно, не беспокойся, – остановила её Ариэна. – Я сама выберу, какой мне надо. Лучше отдохни. Тебе необходимо восстановить силы.
Рвение служанки удивляло её. Она быстро переоделась. Покидая свои роскошные мрачные покои, Ариэна оглянулась. От неё не укрылось выражение досады, написанное на бледном личике Лиханы, но она не придала этому особого значения. И напрасно.
Отправляясь на войну, дружина Нэйи едва не опустошила оружейную палату. Ариэна с трудом отыскала два небольших хорошо наточенных кинжала. Один сунула за голенище, другой повесила на пояс. Окна здесь тоже выходили на восток и тоже были открыты. Ариэна уже предвкушала радость полёта. Она выскочила в окно, готовая отдаться во власть прохладного свежего ветра, и к своему ужасу обнаружила, что он её не держит. Она не летела. Она падала, и каменные плиты мощёного двора стремительно неслись ей навстречу. Второй этаж замка был примерно на уровне четвёртого этажа обычного дома – вроде того, в котором Ариэна снимала квартиру. Единственное, что она успела, так это уберечь от удара голову…
Сначала была страшная боль, потом темнота. Ариэна предпочла бы остаться в этой темноте, потому что вместе со светом вернулась боль. Огромный замок медленно падал на неё, и она мечтала, чтобы он упал поскорее. Такого удара ей уж точно не выдержать. Но замок, покачнувшись, замер, и его заслонила фигура Лиханы. Она приближалась, росла. Ариэна усилием воли подавила стон. Эта тварь хотела убить её, и она довершит задуманное, если заметит, что Ариэна жива. Что она сделает? Задушит? Заколет кинжалом? Или попробует добить чем-нибудь тяжёлым… Вряд ли у неё получится с первого раза. Нахлынувший на Ариэну ужас на время оттеснил боль. Такой смерти она не хотела. Сквозь полусомкнутые веки она видела, как Лихана достала из кармана передника маленькое круглое зеркальце. Самый простой способ проверить, дышит человек или нет, – поднести к его губам зеркало. Пришлось задержать дыхание.
– Кажется, сдохла, – удовлетворённо пробормотала Лихана. – Ну что, наследница…
Она поддела неподвижное тело носком башмака. Ариэна опять с трудом подавила стон.
– Ладно, пусть валяется, пока кто-нибудь из этих лодырей не встанет. Я своё дело сделала, а убирать всякую падаль – это уж пусть другие. Ты права, великая колдунья, мне сейчас не мешает отдохнуть и восстановить силы. Скоро я их восстановлю. А вот ты уже нет.
Лихана ушла. Огромный двор был пуст. В замке остались только слуги, которые, пользуясь отсутствием хозяев, явно собирались спать до полудня.
«К тому времени я уже действительно буду мертва…»
Подумав о6 этом, Ариэна снова погрузилась в темноту, из которой её вскоре вырвал знакомый жужжащий звук. Фланнар… Сверкая на солнце, он приземлился посреди двора. Сердце Ариэны забилось чаще, и хотя боль в груди от этого усилилась, она всё равно ощутила прилив радости. Они вернулись! Тамран ей поможет! Нэйя её ненавидит, но Тамран не оставит её умирать. И даже если ей суждено скоро умереть, она сможет ещё раз его увидеть…
Тамран и Нэйя были в роскошных царских одеяниях. Спустившись по сходням, они взялись за руки и, оживлённо беседуя, пошли к замку. Ариэна попыталась позвать Тамрана, но не смогла произнести ни звука. Однако Нэйя её заметила. Она обернулась, посмотрела на Ариэну и засмеялась, увлекая Тамрана за собой. Из фланнара вышли ещё двое. Это были Эрения и Асфаар.
– Пойдём с нами, – сказала Эрения и, взяв Ариэну за руку, помогла ей подняться.
Ариэна встала, хотя каждое движение причиняло нестерпимую боль.
– Пойдём с нами, – ласково повторила Эрения. – Мы знаем, как избавить тебя от боли.
Ариэна с удивлением обнаружила, что мрачный каменный замок превратился в сияющий хрустальный дворец. Она знала: избавление от страданий именно там, и она обязательно должна туда попасть. Но у входа её встретили двое и преградили ей путь. Ариэна узнала их. Она помнила, как увидела их обоих, когда Великая Аранха впервые открыла ей свою паутину.
– Тебе нельзя туда, Рени, – сказала женщина.
Арнэна знала, что это Нэйя. Та Нэйя, которая умерла тринадцать лет назад. Только она называла её Рени. Только она и больше никто.
– Пусти меня, – взмолилась Ариэна. – Я должна туда попасть. Я больше не могу терпеть эту боль.
– Эта 6оль ещё не самая страшная, – произнёс смуглый широкоплечий мужчина с красивым, открытым лицом. – Она говорит о том, что ты ещё жива. Те6е нельзя сюда, девочка. Всему своё время.
Сияющий замок исчез, и Ариэна увидела чёрный зев пещеры. Она почему-то оказалась в Священном Саду, в роще Маттар, а огромная паучиха, опутав её нитями, затягивала в своё грязное логово. Ариэна пыталась вырваться, и всё её тело раздирала нестерпимая боль. Она вспомнила о кинжалах, которые совсем недавно взяла в оружейной комнате. Один
