Что ты об этом знаешь? -- напрягся Сунгай.
Глупый мальчишка добровольно принял в отряд верного слугу темного бога, отозвался козодой. Не говоря уже о том, что не только безумцы служат ему. Разве тебе самому никогда не приходило в голову, что проводник нари -- слуга зла?
Я многажды думал, что он плохой человек, признался Сунгай. Но я не думал, что он служит темному богу. Это правда?
Козодой в ответ лишь насмешливо крикнул своим тонким переливчатым голосом.
Кто еще?
Черные глаза ничего не отражали, ни намека на свет, на тени.
Гадай, джейфар. Гадай, пока не сойдешь с ума. Слуги темного бога повсюду. Они среди птиц и животных. Только и выжидают момента, когда удобней будет ударить тебя в спину.
Сунгай промолчал, внимательно глядя на птицу. Кожа покрывалась мурашками от холода. Башня по-прежнему испускала кровавое сияние.
Ты -- темный бог, наконец сказал он.
Я воплощение темного бога, возразил козодой. И ты знаешь, что это значит, джейфар. Это значит, что твоя душа станет моей.
***
Он проснулся оттого, что кто-то коснулся его плеча. Еле заметно, но Острон в последние месяцы всегда был начеку и резко вскинулся; обнаружив, что это всего лишь кудрявый джейфар склонился над ним, он вздохнул. Утро еще только-только вступало в свои права, лагерь окутал туман, и одежда неприятно отсырела. Несший караул во вторую половину ночи Ханса подкладывал веточки в костер, но из-за сырости пламя медленно гасло, тогда Острон, не раздумывая, инстинктивно дернул плечами. Ханса едва не подпрыгнул от неожиданности, когда огонь почти лизнул его в нос.
Сунгай, убедившись, что нари не спит, уселся рядом на камень, скрестив ноги. Острон сонно потер лицо ладонями.
-- Я видел сон, -- глухо сказал джейфар. Это заставило нари бросить на него быстрый взгляд.
-- Такой же?
-- ...Не знаю. Очень похожий.
Зеленые глаза Острона внимательно смотрели на него, пока Сунгай пересказывал ему виденное. Потом тот передернул плечами, будто от холода, и завернулся в бурнус поплотнее.
-- Сомнений быть не может, -- хрипло сказал он. -- ...Ни за что не слушай того, что он говорит тебе. Ни в коем случае. Это же темный бог, он никогда не говорит правды.
-- Да, но... -- Сунгай нахмурился. -- Но я не доверяю Бел-Хаддату, Острон.
-- Как будто я доверяю ему.
-- Он и тебе говорил об этом?
-- О предателях среди наших? Да, -- Острон нехотя кивнул. -- Он постоянно намекает, что среди нас есть его слуги, но никогда не называет имен. Я думаю, он хочет, чтобы мы подозревали всех, пока не переругаемся. Или не сойдем с ума.
-- А если среди нас действительно есть... предатели?
-- Сунгай.
-- Но даже ты не отвергаешь такой возможности, да?
Острон опустил взгляд.
-- Мы должны спешить, -- вместо ответа сказал он. -- Пока мы бродим по горам Халла, темный бог понемногу... влияет на нас. Я без оглядки доверяю Одаренным, Сунгай. Потому что не может быть такого, чтобы наши боги совсем отвернулись от нас. Остальные... ну, недоверие и подозрение -- это ведь разные вещи.
-- Так что ты думаешь? Что нам делать дальше?
-- Идти вперед, -- Острон пожал плечами. -- Больше ведь ничего и не остается. ...Да, я бы не стал... брать с собой кого-то, кроме Одаренных, в путь на юг.
-- Вшестером против полчищ одержимых?
Пламя резко вспыхнуло вокруг Острона и тут же угасло.
-- А ты как думаешь, -- сказал нари.
Сунгай ничего не ответил ему на это. Утро понемногу вступало в свои права, люди начали просыпаться. Пора было выходить; Острон занимался привычными делами, собираясь, а из головы у него не шло это известие.
Темный бог добрался до Сунгая. До кого он еще доберется? Если уже не...
И как долго получится противостоять ему? У Сунгая? У него самого?
Взгляд его нашел Исана, сидевшего у костра вместе с другими. Белоглазый за последние дни совсем прижился, и временами Острон забывал о том, что он безумец. В конце концов, за все это время с ним не было особых проблем. Он ни разу ни на кого не напал, не сделал ничего подозрительного.
С Бел-Хаддатом Исан также не разговаривал. Кажется, вообще ни разу: им не о чем было говорить, по логике вещей.
Уже когда они тронулись в путь, Острон специально замедлил шаг и оказался в конце отряда, рядом с лошадью Исана. Тот посмотрел на него сверху вниз.
-- Что ты думаешь о Бел-Хаддате? -- вполголоса спросил Острон. Исан пожал плечами будто в недоумении.
-- Полагаю, что то же, что и все, -- сказал он. -- Этот человек выглядит недоброжелательным. Он не похож на большинство из вас, точно так же, как и мне, чувства не мешают ему принимать логические решения, но насколько я знаю, это не делает его безумцем. Скорее наоборот. Возможно, у него есть жизненный опыт, научивший его отдавать предпочтение логике.
-- ...Вот что мне не нравится, -- пробормотал Острон. -- Эта ваша логика. Вроде бы это и вправду не делает человека безумным... или предателем. Но отчего-то людям, которые безукоризненно следуют одной логике, не хочется доверять.
-- Потому что наше мышление чуждо вашему, -- заметил Исан с отстраненным видом, глядя перед собой. -- Вы, люди племен, привыкли решать, ориентируясь на собственные эмоции и какие-то не совсем понятные мне мотивы вроде обычаев, поэтому мой образ мыслей кажется вам инородным. Логически рассуждая, я пришел к выводу, что ты подозреваешь этого человека, иначе ты не спрашивал бы меня о таких вещах. Я должен отметить для тебя и следующее отличие между мной и ним: я полагаю, наш проводник принимает свои решения, отдавая предпочтение логике вперед эмоций. Тогда как у меня эмоций вовсе нет. Он может выбирать между логикой и эмоциями, мне выбирать не приходится.
Острон задумался и какое-то время шел молча, осмысливая сказанное Исаном. Тот спокойно ждал. Потом нари произнес:
-- Отчего у тебя нет эмоций, Исан?
-- Потому что Асвад не наделил меня ими, -- вопреки словам, в голосе белоглазого промелькнуло какое-то чувство. -- Точнее сказать, Асвад отобрал их у меня.
-- Как он это сделал?
-- Я не знаю, -- ответил Исан. -- Я просто ничего не испытываю. Возможно, когда Асвад будет побежден, я смогу чувствовать, как это делаете вы.
-- Ты хочешь этого.
Исан не ответил, но Острону его ответ был не нужен: он уже знал правду.
-- Логически рассуждая, эмоции только мешают принимать правильные решения, -- много позже сказал белоглазый, -- но я думаю, какие-то слабые отголоски оставлены мне, иначе я бы был... в состоянии равновесия. Только я чувствую, что равновесия мне не хватает. Я... как вы это говорите, недоволен своей жизнью.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
