Однако, когда Игорь Михайлович предлагал признать брата, Ростислав Владимирович отказался. Так что не факт, что на мой подарок согласится.
— Если честно, у меня нет слов, — произнес мой школьный друг, прерывая молчание. — Когда ты сказал о втором даре и даже уничтожил тех мятежников, я не до конца понял, как это устроено, и насколько эффективно будет в моих руках.
Князь Ефремов продемонстрировал мне свои ладони. Я улыбнулся в ответ, а Семен Константинович продолжил:
— Но теперь, пощупав этот дар своими руками, — усмехнулся он. — Не представляю, кто бы мог отказаться от такой силы, в принципе. Любой человек, взяв в руки этот артефакт, превращается в натурального Зевса. Я же ощутил, что могу швырнуть молнию в кого угодно, и никакой дар от нее не защитит.
— Значит, ты понимаешь, почему я не могу вручить этот артефакт никому другому, — заметил я. — Слишком большое искушение начать вершить судьбы мира, получив настолько мощные возможности.
К счастью, все же ограниченные. Нельзя метать молнии в то, чего не видишь. Это я воспользовался порталами Василия, чтобы прицелиться. А спускать разряды в молоко — бесполезно. Никто ведь не боится молний в мире, где на каждом доме по громоотводу. А эффективность неприцельного удара этим даром ничтожна.
— Ты прав, — совершенно серьезно кивнул Семен Константинович, снимая артефакт. — Стоило мне почувствовать эту мощь, я уже представил, как навожу порядок в Поднебесной империи, как гнев господень поражая каждого мятежника.
Это признание не далось ему тяжело. Мой школьный друг был одним из самых правильных людей, кого я успел узнать в этой жизни. И хотя правила поведения в благородном обществе учили, что показывать свои мысли и эмоции кому бы то ни было, нельзя, однако Семен Константинович не был бы собой, если бы попытался скрыть мысли от своего друга.
— Дмитрий, ты ввязался в игру, куда более серьезную, чем обычные международные конфликты, — после очередной паузы заговорил князь Пермский. — И я понимаю, что тебе нужны соратники, которые будут готовы участвовать в этой игре в твоей команде. Но, буду предельно откровенен, не уверен, что я подойду на эту роль.
Я приподнял бровь, предлагая этим жестом своему школьному другу пояснить его мысль.
— Ты меня знаешь, — улыбнулся он немного грустно. — Я плохой игрок. У меня были свои небольшие отряды, и в плане тактики я справляюсь. Но на уровне, куда ты приглашаешь меня, выдавая этот дар? — Семен Константинович покачал головой. — Боюсь, что подведу тебя.
И, катнув артефакт через стол, князь Пермский тяжело вздохнул.
— Но я все равно останусь твоим другом, несмотря ни на что, — произнес он. — И если тебе понадобится моя помощь, я сделаю все, что в моих силах, чтобы ее оказать. Но это… Мне не по плечу становиться Хранителем Земли.
Я улыбнулся и, покатав артефакт Йонаса по столешнице, толкнул его обратно.
— Вот именно поэтому ты и должен его получить, — заявил я. — Я не потребую от тебя вершить судьбы планеты, Семен. Но я хочу, чтобы у тебя была сила защищать Русско царство и свою семью от угроз. Хранители вскоре потеряют свое значение, а артефакты и даруемые ими способности останутся. И они должны оставаться в руках достойных людей.
Семен вздохнул вновь, я видел, что ему тяжело дается отказ. Как и любой адекватный человек, он видел в артефакт возможность усилить безопасность своей земли и семьи. И добровольно отвергать ее было для него сложно.
— Я расскажу тебе то же самое, что сказал Руслану Александровичу Демидову несколько часов назад, — произнес я, глядя в глаза своему школьному другу. — Я не стану прямо сейчас уничтожать старых Хранителей. Пока они живы, они создают хаос в своих странах. И некоторая передышка у Русского царства благодаря этому появится. Но она не будет вечной, Семен.
Князь Пермский поднял на меня взгляд.
— Значит, ты уверен, что артефакт Хранителя мне точно понадобится, — сказал он.
— Он понадобится Русскому царству, — кивнул я, откидываясь на спинку кресла. — И когда придет время его использовать, этот артефакт должен быть в руках того человека, которому я могу доверить нечто большее, чем собственную жизнь.
Семен Константинович вздохнул снова.
— Будет война?
— Она никогда не кончалась, и никогда не кончится, — покачал головой я. — Когда придет время, я сам уберу с доски Хранителей, и передам все артефакты верным сынам Русского царства. Потому что, когда против нас восстанет весь мир, нам потребуется все возможные силы в этой борьбе.
Князь Пермский взглянул на лежащий перед ним артефакт. Я же подумал, что выходит достаточно забавная ситуация. Кто-то готов убивать родственников, лишь бы заполучить чуточку больше власти. А кто-то наоборот готов отказаться от собственного усиления, осознавая степень ответственности, которая придет с новой силой.
— Хорошо, Дмитрий, ты меня уговорил, — произнес Семен Константинович, накрывая артефакт ладонью.
— Вот и отлично, — улыбнулся я. — Спасибо, что согласился взвалить на себя эту ношу.
Мы оба понимали, стоит князю Пермскому показать второй дар, как внутри страны и за ее пределами появятся те, кто пожелает прибрать артефакт себе. Но для этого у меня уже предусмотрено несколько решений.
— Что ж, раз мы все обсудили, — проговорил я, поднимаясь из-за стола, — думаю, мне пора откланяться.
Семен Константинович встал и протянул мне ладонь.
— Рад был повидаться, — сказал он с улыбкой, когда я ответил на рукопожатие. — Двери моего дома всегда открыты для тебя.
— Это взаимно, — ответил я, прежде чем открыть портал.
Марево повисло в воздухе, и я шагнул к себе домой. Марина Кирилловна тут же протянула мне поднос, на котором стояла чашка кофе, и я, взяв напиток, велел:
— Соедини меня с Ростиславом Владимировичем Иващенко.
В виртуальном окне дополненной реальности тут же вспыхнуло окно, демонстрирующее боярина.
Мой биологический брат был занят очередной тренировкой. Но на этот раз он выступал не в роли ученика, а учителя.
— Отмени вызов, — распорядился я. — Пусть сначала закончит, спешка не обязательна. Нужно проявлять уважение к своим людям.
— Как прикажете, Дмитрий Алексеевич, — ответила искусственная помощница, а я сел в свое кресло и продолжил следить за происходящим в виртуальном окне.
* * *
Московский особняк боярского рода Иващенко.
Ростислав Владимирович перехватил летящую справа руку и, нырнув под нее, уперся плечом в корпус противника. Легко закрутив партнера, боярин тут же выпрямился, довершая мельницу.
А оказавшийся на мате капитан выбил воздух из легких и откатился прочь. Ростислав Владимирович не стал за ним гнаться, дал напарнику перевести дух.
Корнилов отдышался, не вставая на ноги. Спортивная форма, в которую он был одет, уже пропиталась потом. Но сдаваться он не собирался.
— Еще раз? — предложил боярин Иващенко, и капитан ответил кивком.
Новый раунд не закончился чистой победой Ростислава Владимировича. Капитан Корнилов в последний момент нырнул в ноги соперника и, практически оплетя ногами боярина, заставил того рухнуть на мат. Приставленная к яремной вене опричника рука заменяла собой нож, и демонстрировала, что боярин условно умер.
— Неплохо, — усмехнувшись, Ростислав Владимирович похлопал капитана по локтю.
Расцепившись, оба слушателя академии поднялись на ноги. Боярин кивнул своему ученику.
— Прогресс у наших занятий определенно есть, — заговорил он. — Совсем недавно провести такой прием у вас бы на получилось. Так что, думаю, через пару месяцев можно будет и на чемпионат выходить.
Капитан же усмехнулся в ответ.
— Не готов я еще, Ростислав Владимирович, — сказал он. — Я за все это время победил вас только четыре раза.
— Вот именно, капитан, меня, — выделив последнее слово интонацией, заговорил боярин Иващенко. — Не забывайте, что я не совсем обычный человек. Я прошел через серьезное усиление, которое недоступно другим. Мои физические возможности за пределами доступного обычному человеку. И все же, несмотря на это, вы четырежды сумели меня одолеть в поединке. С теми, кто выходит на ринг в академии, вы справитесь без особого труда. Так что не отказывайтесь, — он легонько хлопнул Корнилова по плечу, — я выставлю вашу кандидатуру на звание чемпиона Военной академии Генерального штаба Вооруженных Сил Русского царства.
