теократов. Явно ведь те, которые первыми попали под табу, едва церковь святой Митриас вообще появилась.
— Жертвоприношения крови! — Первым сообразил Йорсон. Он прибавил шагу и поравнялся с компанией.
— За это обыватели до сих пор боятся магов больше всего. Вам ведь упорно кажется, что непременно каждый маг в тайне что-то такое и вытворяет, — бесцветно прокомментировал Фирин.
— Звучит ужасно занудно, — не остался в долгу Стенн.
Они цепочкой один за другим преодолели завал. Вопреки опасениям, ритуал, свершенный на входе, все еще пропускал их — в обе стороны. Данан снова остановилась и развесила вокруг огоньки, насыщая пространство светом.
— Фирин, если можешь, помоги, — попросила женщина. — И достаньте кристаллы, — обратилась к руамардцам.
Те с некоторым недоверием покосились на Дагора и Йорсона, которые остались за старших. Получив добро, руамардцы вынули наружу семь кристаллов — все, что осталось. Вместе с огнями Данан их хватило, чтобы выхватить у тьмы внушительную площадь. Фирин, однако, не призыв Данан не откликнулся и от участия в освещении воздержался.
— Не гаснет… — протянул Дагор.
— Погоди-ка! Уже ведь давно свет вокруг не гаснет! — воскликнул Йорсон, только сейчас сообразив, что они уже почти полчаса идут, освещая себе путь.
— И никогда не гас, — сокровенно изрекла Данан. — Маг, которого мы убили, принадлежал двум школам: Дому Чар и Дому Иллюзий.
— Дом Чар — это ж телемант вроде, да? — уточнил Борво. — Это похоже на истину.
— Огонь его не брал, — подтвердил Фирин.
— В отличие от меня, — пожаловался Стенн.
— … да и на даизгарах были такие щиты, что мне едва удалось замедлить их.
— Интересно, как, — протянул Йорсон тоном, в котором слышалась зависть: без разницы как, он бы тоже так хотел.
— С Чарами ясно, но Иллюзии? — Фирин обошел Данан и уставился ей в лицо. — Ты уверена?
— Уверена, — отозвалась Данан. — Свет здесь никогда не гас, только нам так казалось. Вспомните, сначала мы были далеко, и у нас потухли только факелы. На это еще хватало отголосков чар, которые докатывались до транспортера. Обычное, немагическое пламя — много ли надо сил, чтобы его потушить? — Данан хмыкнула так показательно, чтобы всем стало ясно: плевое дело. — Но чем ближе к источнику заклинания мы становились, тем сильнее была его мощь, и тем настойчивее гасли все источники света. Мы были во тьме, при том что исчадия безошибочно знали, где мы находимся. Йорсон? — оглянулась женщина. — Исчадия Пустоты могут видеть в темноте?
— Их зрение острее обычного, они неплохо ориентируются в полумраке, но в кромешной тьме — нет, не видят. Они спасаются или факелами, или лавой огненных недр, или движутся на всплески магической силы.
Происходящее не укладывалось в голове собравшихся, прежде всего тем, что было неясно, куда чародейка клонит.
— И все-таки, Данан, — произнёс Фирин. — Этот завал был состряпан из кучи валунов. Спаять куски горной породы — не слишком похоже на магию иллюзиониста.
Женщина, супясь, кивнула несколько раз. Обернулась к стене, которую они только что преодолели. Приблизилась, рукой привлекая огоньки как можно ближе, чтобы видеть каждую черточку. Положила ладонь — и от неё во все стороны разошлось короткое сияние стального цвета. Заклинание Развеяния, — безошибочно опознал Фирин, наблюдая, как чародейка пошла вдоль стены, ведя по ней ладонью. Вдруг остановилась — нащупала погруженный ими ранее кристалл. Легким движением пальца и с абсолютной уверенностью ковырнула — и тот безо всяких усилий выпал.
— Какой завал? — спросила чародейка, поднимая голову и наблюдая, как стена, прежде ставшая столь сложным препятствием на пути, исчезает. Среди собравшихся недружным хором прокатился изумленный выдох. Фирин отмер первым и поравнялся с Данан.
— Значит, когда мы подошли достаточно близко и заставили теократа переключиться с поддержания иллюзии на активную защиту пленников, твои огненные заклинания и начали действовать?
Данан качнула головой безмолвно: да, исчадия стали действительно гореть, только когда местному колдуну было уже не до иллюзий и защиты полчищ барьерами.
— Значит, голоса, за которыми мы шли… — растерянно протянул Аенгус Меддра.
— Были голосами исчадий. С самого начала. Здесь не выжил ни один гном из тех, кто спустился до смотрителей Пустоты.
— Кроме нас, — припечатал Аенгус. Данан обернулась к нему и посмотрела прямо в глаза.
— Да, — согласилась чародейка. Она приблизилась к руамардцу, положила ладонь на плечо, потом нашла глаза Жала. Эльф, задержавшись на несколько секунд, кивнул.
Аенгус внезапно задрожал, открыл рот, хватая воздух, потом вцепился Данан в руку и гортанно зарычал. Ладонь чародейки словно приросла, и чем сильнее пытался Аенгус отодрать её, тем смертоноснее становилось касание. Напуганные происходящим, руамардцы не сразу сориентировались. Пальзар, его друг, бросился на выручку, но Жал метнул гному в голень кинжал и быстро настиг со спины.
— Что происходит?! — воскликнул Дагор, стаскивая с плеча секиру.
Аенгус схватился обеими руками за горло, потом начал драть грудь. А затем упал — замертво. Данан снова взглянула на Жала. Тот поймал Пальзара, второго новообращенного, одной рукой за подбородок, другой обхватил затылок и уперся локтем в гномье плечо. Крутанул до хруста и отпустил падать на пол.
— ТЫ ЧТО ТВОРИШЬ?! — заорал Дагор.
— Данан, серьезно, — протянул Борво. — Что происходит?
Только Хольфстенн и Жал не задавали вопросов. И Фирин, которому судьбы гномов были откровенно по боку.
Данан, не оглядываясь на остальных, сжала кулак. Вытянутая жизнь лечила её собственные раны, впитываясь в руку узором, повторяющим расположение вен и артерий. Почувствовав себя бодрее, Данан все-таки помотала головой, словно вытряхивая из ушей чужие увещевания: поглощение жизни обычного гнома — это одно, а поглощение смотрителя все-таки немного хуже, ибо в каждом смотрителе есть хотя бы капля Пустоты.
Чародейка села рядом с убитым, быстро осмотрела и облапала: вывернула карманы, расстегнула пряжку ремня. Помогавший Хольфстенн на этом моменте двусмысленно хихикнул, но быстро умолк. Жал повторял все то же самое со вторым трупом, справляясь в одиночку. Наконец, женщина действительно отодрала пряжку от ремня, взяла топор Аенгуса, тут же передав Стенну, и нашарила какой-то фамильный знак в личных вещах. Эйтианец со своей жертвы стащил, словно по привычке, кинжал — инкрустированный не пойми чем, но точно не простой.
Закончив, Данан вскочила на ноги и посмотрела на Дагора.
— Не убеждай меня, что мы сунулись в это дерьмо из-за того, что ваш король питает слабость к Смотрителям Пустоты. Даангвул велел найти Йорсона не ради Йорсона, а ради того, чтобы мы нашли и этого, — она ткнула в мертвого Аенгуса пальцем. — Потому что Йорсона он отправил сразу
