хотя она относилась к запретными и порицаемым; небеса с ней, Эллис и не такое обсуждал в моем присутствии без всякого стеснения. Нет, было противно думать об этом писаке – «Остроуме», «Озабоченной Общественности». Он цинично запускал руки в грязь и заляпывал ею передовицы газет, в угоду своим интересам искажая факты… и тем самым оскорбляя всех тех, кого касался. И делал это, святые небеса – я припомнила рассказ Эллиса – из-за пяти хайрейнов!
– Знаете, Эллис, – произнесла я рассеянно, совсем не следя за своей речью. – Он и меня пытался опозорить… – и рассказала ему о той статье, так и не допущенной к печати, а также о домыслах дяди Рокпорта.
Детектив не на шутку заинтересовался.
– Так значит, «Остроум», «Общественность» и все прочие – это действительно одно лицо? Интересно… Да еще и имеющее доступ к вашим секретам, Виржиния… Ну-ка, попробуем сходу решить головоломку – вдруг что-нибудь путное выйдет. Одолжите мне карандаш и лист бумаги?
Разумеется, я тут же вызвала Магду и приказала ей принести из кабинета все затребованное. А потом, наслаждаясь свежезаваренным чаем, наблюдала, как Эллис тихо ругается, исчеркивая бумажку непонятными закорючками. Изредка он что-то спрашивал у меня – а кто был рядом с вами тогда-то, приглашали ли вы такую-то и такого-то, а мог такой-то знать о… Спустя полчаса детектив скомкал бумажку и в ярости зашвырнул ее под стол.
– Глупость получается, – буркнул он. – Либо этот ваш шпион хорошо прячется, либо их несколько, либо этот Остроум опять всего лишь собирает сплетни, а упоминание вашего имени – случайность. Не нравится он мне, Виржиния. Увидел бы – нашел бы, за что арестовать. Дайте мне еще пирога, что ли…
Вскоре Эллису пришлось уйти – как он выразился, по делам. Я же, оставшись в гостиной в одиночестве, не выдержала и подняла злополучную бумажку. Она была исписана сплошняком – цифры, значки, изредка попадались имена… Одно из них обводила жирная линия, а рядом стоял знак вопроса, в котором «точка» была пробита карандашом насквозь.
«Мадлен».
– Действительно, глупость, – рассердилась я, как Эллис прежде, скомкала бумагу – и зачем-то спрятала в карман.
Неприятное чувство и не думало пропадать.
Вечером, уже совсем поздно, когда я закончила работать с корреспонденцией, в кабинет заглянул Лайзо и молча положил мне на стол странную поделку. Кольцо из ивового прута оплетала темно-синяя нитка, полностью скрывающая дерево, а внутри была натянута «паутинка» – затейливый узор из серебристых, синих и голубых шелковых ниток. С одного края у кольца имелась петля для подвешивания, с другого – три низки из причудливо чередующихся бронзовых и костяных бусин разной формы.
Лайзо негромко объяснил, из чего сделан амулет, и напоследок дал странный совет:
– Хотите, леди – повесьте его над изголовьем. И тогда неправильные сны вас стороной обходить будут… А хотите – оставьте все, как есть. Вреда от ваших снов не будет.
Сказал – и ушел, не дожидаясь моего ответа.
Ночью я долго смотрела в пространство, обводя пальцами кромку амулета, но потом все же закрепила его над изголовьем.
Мне не приснилось ничего.
От этого было как-то пусто.
На следующее утро я чувствовала себя уже совершенно здоровой. Проснулась рано, около шести, но при этом – удивительно! – выспалась. Дел за последние дни скопилось много, так что скучать до завтрака не пришлось. Разум истосковался по рутинной работе; и чем меньше становилась кучка неразобранных писем, счетов и отчетов – тем становилось лучше и мое настроение. К тому времени, как по дому разнеслись аппетитные запахи омлета, бекона и свежезаваренного кофе, я уже расправлялась с последним письмом, мурлыча себе под нос привязчивую уличную песенку о чертовски удачливой рыжей кошке.
– Леди Виржиния, леди Виржиния, завтрак готов! – прощебетала Магда, неуклюже делая книксен. – Прикажете подавать его в кабинет али в столовую пройдете?
– В столовую, – улыбнулась я, чувствуя себя по-весеннему легко, хотя до первых листочков еще оставалось долгих два месяца. – Да, и пусть на десерт сделают что-нибудь фруктовое. Мусс, к примеру, – позволила я себе маленький каприз. – На усмотрение повара. Пусть это будет сюрприз. Хочется чего-нибудь… неожиданного.
Видимо, Небеса в этот день приглядывались и прислушивались к моим просьбам особенно внимательно, потому что к десерту – великолепному двуслойному мармеладу из смородины и яблок с шапкой из ванильного суфле – подоспел настоящий сюрприз.
– Леди Виржиния, прибыл маркиз Рокпорт, – доложил Стефан как раз в тот момент, когда я наслаждалась последними крупинками восхитительного лакомства. – Мистер Чемберс проводил его в малую гостиную, согласно отданным ранее указаниям относительно визитов маркиза. Как прикажете поступить дальше?
– Скажите маркизу, что я скоро спущусь, – откликнулась я, задумавшись, что могло понадобиться дяде Рэйвену. Обычно он, несмотря на свой статус опекуна и жениха, предупреждал о своих визитах заблаговременно, хотя бы запиской, но на сей раз нагрянул неожиданно.
Может, что-то стало известно о личности мистера Остроума?
Торопливо допив кофе и слегка поправив прическу, я спустилась в гостиную. К моему удивлению, дядя Рэйвен был полностью одет как для прогулки – теплое пальто немного старомодного фасона и совершенно невозможного густо-зеленого цвета, шейный платок из плотного шелка и перчатки. Даже шляпу – и ту маркиз не отдал Чемберсу, и теперь вертел ее в руках, разглядывая залитую солнцем площадь за окошком.
– Доброе утро! Дядя Рэйвен, какая неожиданность, – улыбнулась я. – Впрочем, ужасно рада вас видеть в любое время. Что привело вас ко мне?
– Доброе утро, драгоценная моя невеста, – маркиз отвесил церемонный полупоклон, приложив шляпу к груди. – Разумеется, меня привела забота о вашем здоровье. Кажется, доктор Хэмптон рекомендовал вам прогулки на свежем воздухе?
– Ничего от вас не скрыть, – я рассмеялась. – Да, так оно и было.
– Вот и прекрасно. У меня меняются планы – долг перед Короной зовет, и сегодня же днем я отбываю на восточное побережье, – сообщил маркиз. В голосе его проявились недовольные нотки. – Однако перед отбытием мне хотелось бы убедиться, что вы пошли на поправку и не забываете заботиться о своем здоровье… Как насчет поездки в парк и ланча в «Садах Эфиропы»?
– О, действительно, неожиданность. Ланч в кофейне, но не в «Старом гнезде»… Вы меня удивляете. Не поверите, но в последний раз я обедала вне дома и своей кофейни только раз, еще вместе с леди Милдред.
– Неудивительно – не так
