несчастную уволили, лишив содержания за последний месяц. Однако потом выяснилось, что ошибка произошла из-за неисправного оборудования. Управляющий, состоявший в близком, как говорят, знакомстве с вдовой Уэлч, рассердился, узнав о поспешном и несправедливом решении. Эта Уэлч, оказывается, ко всему прочему была очень ценным работником, знавшим кучу всего о тканях, – доверительно произнес Эллис. – И управляющий решил вернуть вдову, пока она не переметнулась, так сказать, к конкурентам. В качестве «извинения» ей была вручена злополучная лента. Переговорщиком тогда отрядили младшего помощника, с которым я и разговаривал недавно… подробности он помнит хорошо. По его словам, подарок вдова приняла с радостью, несмотря на то, что эти ленты едва не стоили ей места работы, и заявила, что они пойдут на платье дочери. А это значит… – детектив замолчал, выжидающе глядя на меня.
Я задумалась ненадолго и неуверенно продолжила:
– Это значит, что она планировала оставить ленты себе, верно? Не продавать и не отдавать никому? То есть для того, чтобы найти убийцу, надо разыскать сперва ту самую работницу фабрики, миссис Уэлч?
– О, да, – Эллис вздохнул и с досадой откинулся на спинку стула. – Проблема в том, что два года назад вдова Уэлч умерла. Ее придавило на фабрике механизмом. А дочь, соответственно, переехала куда-то, где о смерти матери ей ничего бы не напоминало. И теперь надо отыскать эту дочь – отыскать в огромном городе! Что ж, по крайней мере, у нас есть ее имя – Корнелия Хортон, в девичестве Корнелия Уэлч. О ее муже неизвестно, увы, ничего, кроме того, что он был помощником аптекаря. То есть, теоретически, у него был доступ и к хлороформу, которым первично оглушали жертв, и к лекарственным травам, экстрактами которых мальчиков потом опаивали, и к лиловым лентам.
– Он мог стать убийцей, – я пригубила свой кофе и с удивлением обнаружила, что он уже остыл. Как быстро время прошло… – Вопрос – что его подтолкнуло к этому.
– Я тоже хотел бы это знать. А время поджимает – чем дольше мы тянем, тем больше вероятность того, что погибнет еще один мальчик. Джеральда из приюта святого Кира так и не нашли, Виржиния, – Эллис вздохнул. – Поэтому я решил рискнуть. Я дал объявление в несколько самых дешевых бромлинских газет о том, что разыскивается некая Корнелия Хортон, и за любые сведения о ней назначено вознаграждение в два хайрейна. Хочу еще попробовать переговорить с редактором «Бромлинских сплетен», может, стоит разместить объявление и там… Впрочем, это сделать будет труднее. Редактор крупной газеты – птица совсем другого полета, «гусям» он подпевать не любит.
– Обратитесь к маркизу Рокпорту, – ни секунды не колеблясь, посоветовала я. – Ему несложно будет помочь вам. Это же для пользы расследования… Если что, сошлитесь на меня – скажите, что я посоветовала вам просить его о помощи.
– Это может сработать, – Эллис оживился. – Спасибо, Виржиния. Вы оказываете неоценимую помощь следствию, – напыщенно произнес он и склонил лохматую голову.
Я улыбнулась.
– А разве вы не рассчитывали на нечто подобное, когда шли в кофейню?
Улыбка Эллиса была как зеркальное отражение моей.
– Вы совершенно правы.
Этот момент вызывал у меня ощущение дежавю – и я не сразу поняла, почему. И лишь потом в памяти воскрес эпизод из подзабытого уже сна.
У Эллиса-ребенка были такие же глаза, когда он отправлялся вершить справедливость вдвоем с Марком.
Одна ассоциация потянула за собой другую, и я сама не успела осознать, как спросила:
– Кем была для вас Лайла из приюта? И… Бастиан?
Эллис, только-только успевший перейти к десерту, поперхнулся глотком имбирного чая и раскашлялся.
– Откуда вы знаете эти имена? Кто вам рассказал?
«Почти так же ответил мне и Лайзо, – подумала я отрешенно. – Только не было у него в голосе такой страшной усталости».
– Случайно узнала. Не смею настаивать на ответе, но мне кажется… мне кажется, что они как-то связаны с расследованием.
Детектив откинулся на спинку стула и растерянно скомкал в кулаке салфетку.
– Да… Я тоже недавно вспоминал их, – ответил он тихо, с неохотой. Затем быстро оглянулся на дверь в кухню и, расцветая фальшивой насквозь улыбкой, крикнул: – Мадлен, как удачно, что вы стоите так близко! Вас не затруднит принести мне еще этого чудесного имбирного чаю? – послышался испуганный выдох, и быстро-быстро застучали по паркету каблучки. Эллис дождался, пока звук стихнет, и лишь потом продолжил: – Лайла Полынь… в общем, я очень любил ее. Она была на два года старше, мы хотели пожениться, когда покинем приют, но… Сейчас она с мужем-баронетом живет в Портленде, кажется. Когда мы в последний раз виделись, у нее было четыре дочери и столько платьев, что они не умещались в гардеробной. А за домом у нее был…
– …сад с травами, – тихо закончила я. – Базилик, тимьян, розмарин, шалфей, медуница, эстрагон, любисток, душица, мята, полынь и рута… Простите, что спросила, Эллис.
– Ничего, – буркнул он и уставился в свою чашку, будто хотел отыскать на дне ее ответы на все загадки мира. – Уже шестнадцать лет прошло, любой за это время привыкнет. А что до Себастиана… Бастиан, Баст… Это один мальчик из нашего приюта. Был немного младше меня. Мы трое считали друг друга братьями – я, Марк и Баст. Ну, а потом Баст умер. Многие умирают, – он криво улыбнулся. – Плохая это история, Виржиния, чтобы рассказывать ее на ночь глядя. Как-нибудь в следующий раз поговорим.
Ушел детектив совсем скоро, буквально через четверть часа – ему нужно было отоспаться после двух дней напряженной работы. Почти сразу же стала собираться и я. Ближе к ночи вернулись слабость и головокружение, мучившие меня во время болезни. Разумеется, это не осталось незамеченным. Мэдди предложила побыть моей служанкой некоторое время, чтобы помочь, если ночью мне что-нибудь понадобится, но я отказалась – ей тоже требовался отдых, вечер в кофейне был весьма напряженным.
Разговор с Эллисом не выходил у меня из головы.
Мой сон был как-то связан с тем, что происходило сейчас. Не напрямую, а словно бы по принципу подобия. Судьба того мальчика, Бастиана, отражалась в нынешней ситуации, как в зеркале.
Все повторяется. История ходит по кругу.
Или по спирали?
Я пребывала в таком волнении, что сама не заметила, как добралась до своей спальни. В памяти смутно отложился бессвязный разговор с Лайзо
