– Сообщил. Счет был открыт на имя некоего мистера Ройво. Его внешность Майкл, так зовут клерка, не запомнил. Однако этот загадочный мистер Ройво был высок, седовлас и говорил с акцентом. Лицо у него, видимо, было скрыто – то ли полями шляпы, то ли еще чем, по крайней мере, Майкл не мог его вспомнить, как ни пытался. Мистер Ройво открыл счет на пятьдесят хайрейнов. Через несколько дней на тот же счет добавили пять хайрейнов за газетную статью. А потом пришел некий господин в шляпе и с шарфом, намотанным на самый нос, и предъявил чек, выписанный хозяином этого самого счета. Ровно на пятьдесят пять хайрейнов. Таинственный господин не представился, зато в грубой форме поторопил беднягу Майкла. Управляющему банком это показалось подозрительным, и он пожелал проверить подлинность чека загадочного клиента. Подпись оказалась настоящей, однако на следующий же день мистер Ройво пришел и закрыл счет в банке, ничего не объясняя. Такая вот загадочная операция, – Эллис задумчиво размешал сахар в чае и прикрыл глаза. – Конечно, Майкл пообещал мне, что даст знать в Управление, если этот невежливый господин еще появится, однако мне кажется, что больше мы его в том банке не увидим. Эй, Виржиния, не хмурьтесь, – улыбнулся детектив. – Я ведь толком не надавил еще на редактора – кто знает, может, получится выйти на личность этой самой «Озабоченной Общественности»? Однако сейчас время поджимает, поэтому я пока занимаюсь более перспективными версиями. И уже раскопал кое-что любопытное насчет двух свидетелей, упомянутых в статье. Помните? Торговка чаем и мальчик.
– Мэри Р. и… Тим, кажется? – наморщила я лоб, припоминая. И – попала в десятку:
– Совершенно верно, – просиял Эллис. – Так вот, я обнаружил, что никакой «Мэри Р.» в природе не существует. Торговля чаем в районе Эйвон-стрит – дело прибыльное, и случайных людей оно не терпит. Ни одна из торговок не призналась, что давала интервью кому-либо. Но зато все хором твердят, что слухи о «Печальной Леди» гуляют по окрестностям уже давно. Я зачитал торговкам отрывок из статьи – и они наперебой принялись дополнять ее своими измышлениями. Оказывается, призрак «Печальной Леди» весьма живуч – его уже обвиняли и в пожарах этим летом, и в загадочных смертях три года назад… Кстати, тогда орудовал самый обыкновенный грабитель, подсевший на «небесную пыльцу», оттуда и запредельная жестокость… – оживленно начал Эллис и сам же себя оборвал. – Впрочем, это к делу не относится. Главный вывод – никакой «Мэри Р.» не существует, мистер «Озабоченная Общественность» ее выдумал и приписал ей обобщенный вариант местных сплетен. А вот парнишку с редким именем Тимми Том и по фамилии Дрейк я нашел. Он действительно продает газеты – и на него недавно напали…
По словам Эллиса выходило, что Тимми Тому было около двенадцати лет, точнее он и сам не знал. Природа наделила мальчика светлыми волосами и светлой кожей, не слишком характерной для обитателей трущоб. А все потому, что его матерью была иностранка – когда-то моряк привез с собой из плаванья невесту с далекой Истерры, стройную, высокую, с волосами цвета льна. Девушка оказалась жизнелюбивой, неунывающей, спокойной и очень везучей, а потому смогла воспитать пятерых детей даже тогда, когда муж не вернулся из очередного плаванья. Две ее старшие дочери давно вышли замуж, а вот мальчишки, включая младшего Тимми Тома, пока помогали по хозяйству. У них была мечта – накопить денег да и арендовать, а то и выкупить небольшую ферму где-нибудь в глуши, подальше от гари и смрада Смоки Халлоу, а затем переехать туда с подорвавшей здоровье на работе матерью.
Вот поэтому-то Тимми Том, вместе с братьями, ухватывался за любой заработок и очень обрадовался, когда вместо торговли кресс-салатом смог устроиться разносчиком газет. Подумаешь, три часа отработать – потом зато целый день свободен!
Это-то и подвело мальчишку.
Стремясь не только сбыть за день побольше газет, но заодно и выполнить несколько мелких поручений, Тимми Томм носился по окрестностям как угорелый. И на одной из грязных улочек, через которую он обыкновенно срезал путь, уже поздним вечером, на него вдруг напали – подскочили сзади, заткнули рот и нос какой-то остро пахнущей тряпкой, от которой закружилась голова… И туго бы пришлось бедному Тимми, кабы не подвода с глиняными горшками, ненароком свернувшая не на ту улицу.
Возница спугнул похитителей. К тому же и человеком он оказался порядочным – добродушный вдовый фермер лет тридцати, только из деревни переехал, потому еще не успел зачерстветь в городе, вот и помог ослабшему мальчишке добраться до дому.
– …Эту историю Томас Дрейк-младший, а именно так предпочитает зваться Тимми Том, рассказывал еще долго. Всем, кто желал послушать, – завершил долгий монолог Эллис. – Однако никакого журналиста он среди своих слушателей не припоминает. Кстати, произошло неудавшееся похищение Тимми Тома как раз недавно, но уже после исчезновения Джеральда. Значит, преступник уже приглядывает жертву «про запас». И вскоре, возможно, произойдет еще одна попытка похищения.
– А вся информация мистера «Общественности» – собранные слухи, капля правды, случайно подвернувшееся имя, ничего боле, – подытожила я.
Чай к этому времени уже остыл совершенно и стал горьким из-за специй. Я нахмурилась и вызвала Магду, чтоб та заварила новую порцию напитка – история Эллиса явно была еще не закончена.
– Этот «Озабоченная Общественность» – жалкий компилятор, – сердито рассуждал между тем детектив. – Он берет слухи, пересыпает их пикантными домыслами – и подает к столу. А публика и рада! В той статье он не сказал ни слова правды – за исключением истории Тимми Тома, которая, впрочем, тоже была порядком искажена и урезана. Но самый показательный пример – это Лаура Шеридан. Знаете, Виржиния, эта история сразу показалась мне знакомой, а потом я вспомнил – ведь эта Лаура Шеридан проходила как жертва в расследовании моего старинного приятеля, детектива Майлза. Вы, вероятно, слышали о нем – это человек не самого низкого происхождения, баронет Уитшир был его отцом. Однако сам Майлз Уитшир решил посвятить себя неблагородному делу: журналистике – и вскрытию язв на теле общества. И одно время он усердно занимался обличением подпольных врачебных кабинетов так называемой «смертью нерожденной». Иначе говоря, нелегальными абортами. И Майлз Уитшир написал разгромную статью, посвященную этой болезненной теме… и упомянул в том числе Лауру Шеридан. Мать троих детей, вдову, погибшую от заражения крови при попытке не допустить рождение четвертого ребенка.
Мне стало мерзко.
Нет, не из-за темы,
