много в Аксонии заведений, достойных графини, – пошутил дядя Рэйвен. – Однако за «Сады Эфиропы» я могу поручиться – это прелестное место, в Вэст-энде, на холме у самого края парка Черривинд. Примите ли вы мое предложение и согласитесь ли на прогулку, дорогая невеста? – улыбнулся дядя Рэйвен и я, пусть и имела уже другие планы на день, не смогла ему отказать:
– Разумеется, дядя.
День выдался теплый, да и ланч в «Садах» обязывал выглядеть определенным образом, поэтому я решила надеть совершенно новое клетчатое платье с юбкой длиной чуть выше щиколотки и остромодный жакет, сшитый по настоянию леди Вайтберри. Пальто, теплая шляпка и шарф – и вот мне, даже после болезни, не страшны сырые ветра Бромли.
– Прошу прощения за ожидание, дядя Рэйвен, – улыбнулась я, выходя в гостиную уже полностью готовой к прогулке.
– Ваше появление стоит любых ожиданий, Виржиния, – галантно ответил маркиз. – Кажется, я еще не упоминал сегодня о том, как вы обворожительны? Нет? Так это лишь от того, что быть обворожительной, похоже, вошло у вас в привычку.
– Вы мне льстите…
– Ничуть. Прошу, идемте со мною – автомобиль уже ждет. К слову, Виржиния, я не рассказывал о том, как вы вдохновили меня на одно весьма полезное приобретение?
– Нет. Какое же? – удивилась я.
– Электромобиль. Той же модели, что и у вас, – улыбнулся маркиз. – И я им очень доволен. Предыдущая моя машина и в подметки ему не годилась, а что касается экипажей – это и вовсе прошлый век.
– Полностью согласна с вами! – горячо поддержала его я. – Знаете, до этого электромобиля у меня тоже был газолиновый…
Вот так, беседуя о техническом прогрессе и превосходстве электричества над бензином, мы прошли к воротам. Автомобиль и впрямь оказался точной копией моего. Я даже поймала себя на том, что ожидаю увидеть на месте водителя Лайзо, но там восседал весьма пожилой и грузный мужчина, облаченный в строгую униформу. Когда мы сели, маркиз сделал странный жест рукой, привлекая внимание водителя, и лишь тогда автомобиль тронулся.
– Этого прекрасного человека зовут Бристон. Он хорошо разбирается в своем деле, верен и к тому же глух и нем, – как бы невзначай заметил маркиз. – На мой взгляд, таким и должен быть идеальный водитель.
Не нужно быть сыщицей, чтобы догадаться, на кого намекал дядя Рэйвен.
– Вы так полагаете? – задумчиво ответила я. – Но леди Милдред говорила, что любая леди, выходя в свет, должна быть совершенна даже в мелочах – от перьев на шляпке до кучера в карете. Если вы говорите, что я обворожительна, то и водитель у меня должен быть соответствующий.
Маркиз рассмеялся:
– Туше. Но если передумаете когда-нибудь – знайте, я всегда подберу вам подходящую кандидатуру на место водителя…
Некоторое время мы хранили молчание. За это время автомобиль успел доехать до границы Вэст-энда, где начинался лучший парк Бромли – Черривинд. Неловкость, возникшая было после намеков на Лайзо, испарилась, стоило мне выйти и полной грудью вдохнуть свежий воздух.
– Парк находится за краем «бромлинского блюдца», – негромко произнес маркиз, обводя долгим взглядом окрестности. Дожди последних дней и относительное тепло уничтожили пушистое снежное одеяло, укрывавшее землю еще недавно, в ночь на Сошествие, и теперь вокруг царили коричневые, черные и зеленые оттенки. – Холмы отсекают ветра, дующие от Смоки Халлоу и Эйвона, зато ветер с моря доходит сюда беспрепятственно. К тому же в этой части преобладают северные хвойники – можжевельник, ели, даже сосны встречаются. Да еще зимою и весной здесь пустынно – мало кто может оценить мрачную прелесть здешних мест. Но, думаю, вам прогулка здесь будет интересна. К слову, об интересных событиях. Я узнал недавно, что…
– Неужели еще одна статья? – похолодела я и от испуга перебила маркиза, позабыв об элементарных правилах вежливости. – Только не говорите мне, что мистер Остроум сделал очередной выпад!
Улыбка дяди Рэйвена приняла необыкновенно хищный вид.
– Что вы. Конечно, «слово – свободная птица», как говорят журналисты и писатели, но владельцы газет слишком дорожат моей благосклонностью. Так что опасаться вам теперь стоит только желтых дешевых изданий, которые никто всерьез не воспринимает. Нет, Виржиния, я о вашем званом ужине в честь дня рождения. И о том, что будет через неделю после него.
– Вот как? – только и сумела ответить я – и окончательно растерялась. Откуда маркиз мог узнать о двух списках гостей и двух празднествах? Впрочем, глупый вопрос, он ведь всегда все знает… – Вы… вы осуждаете меня?
– Осуждаю? – вот теперь удивился дядя Рэйвен – настолько, что даже замедлил шаг. – Конечно, нет. Наоборот, считаю, что это весьма разумный ход. Разумеется, я бы предпочел иметь возможность взглянуть на второй список и повлиять на ваш выбор гостей… Но, боюсь, это стало бы проявлением неуважения к вам, Виржиния. В конце концов, двадцать лет – уже серьезный возраст. И, согласно завещанию леди Милдред, с этих пор вы будете считаться полностью взрослой… а опекун вам более не потребуется. Таким образом, я останусь лишь в статусе вашего жениха. Если вы не планируете разорвать помолвку.
Разговор принимал странный оборот. Я не сразу нашлась с ответом. Мы даже успели углубиться в переплетение ровных дорожек из белого песка в зеленых лабиринтах елей и можжевельника. По-весеннему яркое солнце слепило глаза, и уйти в ароматную тень хвойников было мне только в радость.
– Нет, пока я не планирую расторгать помолвку, если и вы не имеете иных планов, – наконец нашла я подобающую фразу для ответа. – И, сказать откровенно, дядя Рэйвен, я не думаю, что в наших с вами отношениях что-то изменится после моего двадцатилетия. Ведь вы и раньше не злоупотребляли ролью моего опекуна, полностью утвердив мое право подписи даже в тех документах, которые формально требовали вашего согласования. Да и в обычной жизни вы почти не ограничивали меня…
– Это лишь потому, что вы не давали мне повода, действуя разумно и обдуманно, – быстро ответил маркиз, и в голосе его на мгновение промелькнула тень облегчения. Значит, мое отношение к изменению формального статуса опекуна было для него настолько важно? – И, возвращаясь к вашему дню рождения…
Я оступилась, увлеченная своими мыслями, он отставил локоть, чтобы я могла на него опереться. Даже сквозь многие слои ткани мне мерещилось тепло.
– …Знаете, Виржиния, когда-то
