Увидев, что проход объят пламенем, штурмующие волей-неволей вынуждены были отменить свой первоначальный план и отказаться от немедленного прорыва в гавань. Их корабли устремились к волноломам и начали выбрасывать тут же вступающие в бой десанты.
На каменной ленте волноломов завязалась кровопролитная схватка. Атланты сражались с атлантами. И та и другая сторона подбрасывали подкрепления, но нападавшие имели здесь определенное преимущество: катапульты защитников Города были изрублены абордажными топорами, а триеры Сирда и подошедшие пиратские суда получили возможность обстреливать гавань, мешая подвозу подкреплений.
Сопротивление стало бессмысленным, и Командор приказал оставить первую линию обороны. Уцелевшие воины спешно погрузились на подошедшие к волноломам суда, тут же устремившиеся вглубь гавани.
Волноломы оказались в руках нападавших. Отведя назад потрепанные корабли Сирда — из двухсот десяти их уцелело всего девяносто, — Меч высадил на волноломы отряды кемтян. Они должны были пробиться по узкой каменной полосе в Город. Пиратские корабли заняли позицию перед остатками горящего заграждения и терпеливо ждали, когда огонь закончит свою скорую трапезу, и остовы сгоревших судов исчезнут под водой.
Наступило временное затишье, прерываемое лишь треском огня да шумом схваток на волноломах. Кемтянам так и не удалось прорваться на твердую землю, а подошедшие было на помощь пиратские корабли были отогнаны установленными на сторожевых башнях катапультами.
Дабы не тратить попусту время, Меч попытался овладеть одной из сторожевых башен, но, потеряв на скалах две триеры, отступился.
Наконец погрузился на дно последний горящий корабль заграждения. Обжигая ноги о раскаленный камень волноломов, пираты подобрались к уцелевшей медной цепи. Ударам мечей она не поддалась. Пришлось распиливать. Это заняло около часа. Солнце подходило уже к зениту. Наскоро перекусившие и выпившие по чаше вина пираты приплясывали от нетерпения. Наконец обрывки цепи ушли в воду. Расправив паруса, триера Меча вошла в беззащитную, наполненную сотнями торговых судов, гавань. Никто и никогда не имел такой добычи, которая ожидала пиратов. Одна за другой проходили пиратские триеры сквозь узкое жерло меж волноломами — тридцать, пятьдесят, сто, а атланты и не пытались предпринять хоть малейшую попытку сопротивления.
И когда уже из глоток пиратов был готов вырваться сладкий вопль победы, от крайних молов отделились две триеры с золотыми дисками на трепещущих флагах.
«Безумцы, решившие умереть красиво?» — мелькнуло в голове у Меча. Он и не подозревал, что попал в ловушку, расставленную ему атлантами, что желанная гавань Города Солнца — не что иное, как гигантская западня.
Накануне вечером было решено, что настал момент продемонстрировать дикарям преимущества атлантической техники, хотя бы те, что были под руками. А под руками были лишь металлическая громада РАБ-3 и лазерная пушка, смонтированная из запасных блоков к батареям «Марса». Они были установлены на двух триерах, и вражеский флот получил ненавязчивое приглашение войти в гавань. На одной из триер были Командор и Юльм, на другой, у пушки — Русий и Гумий.
Взглянув на ощеренную таранами меднолобую стену, Командор усмехнулся и приказал роботу открыть огонь. В тот же момент Русий припал к окуляру прицела. На толпу кораблей обрушились два ослепительно ярких луча, поразившие сначала фланги и постепенно сходящиеся к центру. Эффект их действия был ужасен: корабли теряли носы, палубы, разваливались пополам. Рушились мачты, вспыхивали амфоры с жидким огнем. Крики и стоны переполнили гавань. Пираты не успели опомниться, а первая линия была уже выкошена. Лишь обломки да тонущие корабли покрывали взбаламученную поверхность воды.
Не снижая скорости, корабли второй линии прорезали это крошево и поймали свою порцию лучей. Триеры мгновенно ушли под воду, и лишь тогда до пиратов дошло, что они столкнулись с нечто таким, против чего беспомощны и тараны, и отточенные мечи. Гребцы затабанили, и корабли начали разворачиваться к бегству. Смертоносные лучи пронизали третью линию триер. Немногие, чудом уцелевшие, сталкиваясь и топя друг друга в узком проходе между волноломами, спешно вырывались на морской простор.
Вдогонку им вышел небольшой отряд триер, подбиравший добычу и пленных. Среди пленных был так и не решившийся утонуть Меч.
На этот раз атланты победили, но это была лишь отсрочка агонии.
* * *
После гибели почти всей пиратской эскадры в гавани Города враг заметно поуспокоился. Лишь ближе к вечеру были предприняты попытки захватить сторожевые башни. Как ни странно, инициатором активных действий был Сирд, вдруг осознавший, чем может обернуться его измена. Лично возглавив штурмовую колонну, он попытался захватить восточную башню, а пираты во главе с Лисицей — западную.
Пираты были легко отбиты и больше не возобновляли своих попыток — слишком тяжелы оказались потери, понесенные ими этим днем. Зато атланты Сирда атаковали назначенную им башню с завидным упорством. Трижды подступали они к укреплению, защищаемому тремястами воинами, и трижды откатывались, оставив под стенами башни более сотни трупов.
К вечеру к Городу подошли основные силы кемтян, а с севера — восставшие атланты, возглавляемые бывшим сотником Аровым.
Тут же установив связь между лагерями, союзники договорились собраться на совет. Но осуществить свое намерение им удалось лишь поздней ночью. Вокруг Города рыскали разъезды конных гвардейцев, едва не схвативших Самозванного правителя Атлантиды Арова.
Они сидели под тентом в лагере кемтян. Сверху накрапывал мелкий, нудный, непривычный для этих мест дождик. Его вкрадчивый лепет портил и без того небезоблачное настроение собравшихся.
Больше других был подавлен и напуган Лисица.
— Мое мнение: надо рвать когти с этого проклятого острова, где правят демоны, повелевающие стихиями!
Лисицу можно было понять. Он хотел жить, и ему было куда бежать — ни один Титан не сможет выковырнуть его из скалистых отрогов Далмации. Но остальным отступать было некуда. Руки Титанов были слишком длинны и достали бы их и в Кемте, и в Ахейе, и даже в дебрях Черного континента. Они были за то, чтобы драться. Они предъявляли свои доводы, но их тут же разбивал хитроумный Лисица, особенно напиравший на то обстоятельство, что погиб вдохновитель похода Меч.
И когда все доводы были исчерпаны, когда уже всем казалось, что войско неизбежно расколется надвое, а Лисица в четвертый раз заявил: «Эх, если бы с нами был Меч!», вдруг послышался голос: «считай, твоя мечта исполнилась!» И к костру вышел живой и невредимый Меч.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
