у хранителя, — продолжала Дора, — когда впервые в хрониках упоминаются трогги. И ответ — в документах, датируемых триста шестьдесят девятым годом. Год пробуждения второго архонта.
— Ты хочешь сказать… — начал Йорсон.
— Все сходится, — настоял Диармайд. — Трогги — это бывшие озерные эльфы, которым не повезло попасть под заклятие архонта. Думаю, эльфы, будучи бессмертными, не поддались действию какого-то смертоносного заклятия полностью, и оно сработало как-то неверно.
Возможно, они должны были превратиться в исчадий Пустоты, но превратились в жабоподобных монстров. Тлетворный запах, наполнивший озера — торфяной. Озера под действием чар архонта и скверны троггов стали болотами. Раскол — так это и есть раскол озерных эльфов на два враждующих народа. Поэтому, — подчеркнул Диармайд, — эльфы все время пытались их вытеснить — трогги стали позорным пятном в истории Лейфенделя, их скверна отравляла озера и распространялась все дальше с каждым веком. Это можно проследить по картам торговых маршрутов в Лейфендель и в Талнах. А трогги совершенно справедливо говорили, что Лейфендель — и их земля тоже.
— Погоди! — вскликнул Борво. — Мой отец рассказывал мне об этом… Это было при короле Двирте — вторжение троггов.
Ему ответила Данан:
— Да. Мой брат Ллейд прошел в том вторжении боевое крещение. Трогги напали на земли домов Таламрин и Диенар.
— На земле последнего и стоит сегодня Цитадель Тайн, — заключая, напомнил Дей.
Хольфстенн потер подбородок тыльной стороной ладони.
— Пришли за своим, значит… Пришли в Даэрдин, когда не смогли вернуть себе земли собратьев.
— А я все удивлялась, почему у нас две Цитадели Тайн, а у эльфов — не одной. Ведь почти вся магия идет от них, — пробормотала Данан.
— Если бы мы могли понять, каким образом территория с Цитаделью перешла во владения Даэрдина, — протянул Борво.
— Завоеванием, полагаю, — произнес Фирин с долей издевки.
Дора покачала головой:
— Судя по документам, товарооборот с Лейфенделем в период между второй и третьей пагубой практически не менялся. Если бы озерники в это время с кем-то воевали, поставки амнирита и зачарованного оружия наверняка бы возросли или, напротив, сократились. В зависимости от ситуации.
— Что это может значить? — спросил один из руамардских смотрителей.
— Что озерные эльфы отдали часть владений людям сознательно, — сухо подытожил Жал. Йорсон подхватил:
— Видимо, эта участь была для них менее чудовищной, чем отдать Цитадель Тайн троггам.
— Они ведь не отдали другие земли Даэрдину. Только те, которые прилегали к Цитадели, — сказал Фирин и покачал головой. — Нет, тут дело не в земле. Дело в знаниях и реликвиях.
Дей кивнул:
— Мы рассудили также, поэтому уже отправил Тайерару письмо с просьбой попросить содействия у лорда-магистра и командира стражей Вечного. Нужно подробно узнать обо всех артефактах, которые хранятся в башне. Я думаю, там все-таки может находиться то, что нужно архонту.
— Ему же вроде нужна была Данан с её клинком? — ткнул Йорсон пальцем в чародейку.
— А он жадный, — поведал Стенн и икнул от обеденной порции эля.
— Вам не кажется, что вы гонитесь за призраком? — серьезно спросил командор руамардских смотрителей. — Вторая и первая Пагубы, торговые соглашения, башни магов… Какое это сейчас имеет значение для борьбы с тем архонтом, какой у нас есть?
— Огромное, — не растерялась Дора. — Это, — она выдвинула вперед целый ворох пергаментов, — записи о событиях первых веков новой эпохи. Прочтите их, леди Данан, — обратилась Эдорта по старой привычке.
Данан быстро просмотрела листы — ого, сколько написано!
— Целиком? — с опасением спросила чародейка.
— Мы выделили важные места. Только их, — важно сказал Диармайд.
— Кгхм, — прокашлялась Данан. — Ладно, только выделенное. Мы же тут не на лекции по истории в Цитадели Тайн, да?
Дей хохотнул, а Данан взялась:
— «Засим повелеваю советнику Анлафу безвозмездно поставить Валь’Таэлю, владыке Лейфенделя, триста мер серебра для возведения храма в честь Девы Света и в благодарность от народа Руамарда за деяния Владычицы Аладрис. Подписано королем Улгаром в третий месяц, год двести двадцать первый, — закончил Данан и отложила верхний лист из пачки в сторону. Уставилась в следующий:
— «Запись от четвертого дня сего месяца внесена ошибочно. Король Хонвульф Транадор повелел отослать не тридцать пять, а сорок пять мер амнирита в Ирэтвендиль для проведения ритуалов. И при том безо всякой платы! Честное слово, эта Дева Света обходится коронам Аэриды дороже, чем все остальные женщины, вместе взятые! То-то она не замужем — какой муж такое осилит?!».
Данан закончила, хмурясь — это что, запись в официальных документах? А Эдорта захохотала.
— Прости, прости. Просто вон то все, начиная с «честного слова», он приписал совсем мелко и вроде как пытался зачеркать, но кто-то у него вовремя отобрал текст. Так он и сохранился.
Данан так и не нашла, над чем смеяться, и взялась за следующий текст.
— «Кто бы мог подумать, что король брата-Таз’Гарота умрет так бесславно? Смерть от обжорства — таким среди гномьих королевских домов еще ни один похвастать не мог. Должен признать, услышав такие вести, наш собственный король Сверр Транадор — да будет его правление долгим! — засомневался, стоит ли устраивать в честь Девы-Владычицы приветственный пир или можно обойтись ужином поскоромнее?». Подписано в девятом месяце года сто сорок седьмого.
— «Хотя заслуг её никто не отрицает, но, право, чтить так долго! Так ли велик и всепобеждающ тот свет, который приписывают зазнавшейся Деве-защитнице, Владычице Аладрис?» — от триста сорокового года.
Данан отложила и этот лист. В руке остался последний. Хвала Предвечному! — подумала Данан, а потом увидела, как много там текста. Ладно.
— «Сегодня я предложил Владычице Аладрис бежать на время. Скрыться, пока толки не улягутся. Но не думаю, что она прислушается. Эльфы помнят историю, гномы записывают, люди — творят. Но все они думают, что история никогда не повторится, и расслабляются с прошествием времени. Благодеяние, воздвигнутое Девой Света больше двух столетий назад, померкло. Они обвиняют её невесть в чем, не желая понять: если бы Владычица не была так отчаянна и смела в поисках, ей бы не удалось повергнуть Темного, и мира, за который сегодня держимся мы все, просто не существовало бы. То, что она делает с магией сегодня, необходимо делать, чтобы сохранить свет в будущем, даже если пути, которыми она движется, чернее смолы и сажи» — после этого еще значился текст, никак не выделенный, и Данан выпустила его с чистой совестью. В последнем обведенном фрагменте значилось: — «Несколько дней назад, насколько я знаю, скрутили Таэрту. Неудивительно:
