Стрелочка ткнулась в четвёртую планету, и на экране развернулась знакомая всем людям панорама Марса.
– Отлично! – сказал Максим. – Софа, остаёшься с…
– Не надо, – перебил его Егор Левонович, – я справлюсь один. Пусть идёт с вами. Наверху будет жарко, на счету каждый человек.
Мгновение они смотрели друг другу в глаза.
Потом Максим сжал зубы, мотнул головой Матевосяну: за мной! – и оба кинулись к жёлобу, ведущему на верхний этаж здания, а оттуда на крышу.
Карапетян не преувеличивал: наверху шёл бой между самолётом, крутящим невероятные цирковые кульбиты в расчёте не допустить стаи птиц, и двумя монстрами, созданными чёрным лесом, «многоножкой» и носорогопауком, хоть и не летающими, засевшими в лабиринтах ущелистых улиц, но обладающими мощными излучателями. Пока что демонскому «суперджету» удавалось опережать гигантов, однако птицы мешали всё больше, их действительно набралось несколько тысяч, и эта чёрная шелестящая туча то и дело обрушивала на «пепелац» щупальца «ворон».
– Кажется, птицы уничтожили всех бабочек и жуков, – пробормотал Матевосян.
Максим заметил сверкнувшую на другом конце лица-крыши вспышку: кто-то выстрелил в глубину ущелья из бластера.
– Товарищ генерал?!
Откликнулся Мерадзе:
– Мы тут, командир, за «вертушкой»! Генерал ранен!
– Дом!
– Слышу! – донёсся голос Редошкина.
– Забирай всех!
– Иду!
Максим ткнул пальцем вверх, предупреждая Матевосяна.
Самолёт с лёгкостью акробата, прыгающего на батуте, сделал сложный переворот и нырнул вниз, накрывая пару спецназовцев. Откинулся носовой трап-пандус. Оба запрыгнули в кабину, и самолёт, не закрывая люк, прыгнул к другой паре, прятавшейся за тушей разбившегося Ми-8.
Повторилась та же процедура: Мерадзе втолкнул в люк окровавленное тело Ливенцова, потом Дорохова, находившегося в сознании, но без кровинки в лице, запрыгнул сам, и самолёт рванул вверх, начиная выкручивать спирали высшего пилотажа.
– Макс! – встретил Максима Костя радостным воплем. – Молодцы, что сбежали!
– Мы не сбежали, – буркнул Матевосян.
– А где Левонович?
Максим не ответил, занимая одно из пустующих кресел.
– Подождите… – Вероника уставилась на Максима, перевела взгляд на лейтенанта: – А где… Вадим? Остался с Егором Левоновичем?
– Убит, – мрачно ответил Матевосян.
– Как?!
– В него выстрелил Демон.
– Боже мой! Макс… почему?
– Так получилось, – покачал головой Матевосян. – Хотя, если честно, я не сильно переживаю по поводу его гибели. Человек перестал быть человеком, запустил процесс рождения Демонов…
Максим остановил его взглядом.
– Мне тоже жаль, Вика. Но путь лейтенанта Точилина в этой вселенной закончен.
Редошкин недобро оскалился:
– Этот парень глазом бы не моргнул, девочка, разрядив в тебя бластер!
Руки сами собой нашли гнёзда управления, на голову опустилась дуга с наушниками, и Максим стал видеть то же самое, что видели остальные операторы «пепелаца».
– Уходим? – поинтересовался Редошкин.
– Да!
– Левонович остался включить всю бандуру?
– Беру управление на себя! – выговорил Максим вместо прямого ответа.
– Внизу «пауки».
– Вижу.
– Может, лупанём по «воронам» из всех стволов?! – азартно предложил Костя, выполнявший роль третьего оператора.
– Дом, возьми его канал!
Редошкин выдернул вскрикнувшего «За что?!» ботаника из кресла, занял его место.
– Извини, академик.
Носорогопаук и «многоножка» перестали стрелять. Самолёт поднялся прямо под брюхо громадной тучи птиц, стрельба гигантов могла уничтожить немало «ворон», и коллективный компьютер стаи скомандовал «паукам» отбой.
Максим вдруг остановил самолёт в воздухе.
Наступила томительная пауза.
Спутники повернули к нему головы.
– Майор? – подал голос Сергей Макарович.
Максим молчал.
– Командир? – попытался привлечь его внимание Редошкин, не понимая, почему он медлит.
Максим очнулся:
– Кажется, я упустил из виду одну весьма существенную деталь…
– Какую?
– Если амазонская машина сбросит Лес… вместе с ним она сбросит и нас… и птиц?
Ошеломлённые спутники обменялись красноречивыми взглядами.
– Ёлы-палы! – воскликнул Костя. – Ну, конечно! Вот и надо, пока мы тут, угрохать всё это долбаное вороньё!
Он был прав. Прав на все сто процентов! И всё же уничтожать разумную стаю птиц только потому, что она в будущем будет угрожать бытию Большого Леса, не хотелось.
Он откашлялся, ощущая на себе взгляды доверившихся ему людей как острые иголки. Открыл рот. Но известить спутников о своём решении не успел.
Стая птиц вдруг начала перестраиваться.
Через несколько секунд над самолётом возвысилась к небу шумящая водопадом крыльев гора, очертаниями напоминающая… фигуру женщины!
– М-мать твою! – выдохнул Редошкин.
– Амазонка! – изумлённо и восторженно вскрикнул Костя.
В голову шибануло холодной волной так, что Максим едва не выдернул руки из гнёзд.
Вскрикнула Вероника: на неё ментальный удар воздействовал не слабее.
Затем послышался раскатистый мысленный гул, практически вопль:
«Уходите! Нам никто не нужен! Это наш мирррр!»
Свело скулы. Замерло сердце. Холод сменился горячим сквозняком. Но Максим всё-таки смог ответить, мысленно и устно:
– Да… это ваш мир. Но никто и нигде в любых вселенных не имеет права уничтожать себе подобных, имеющих право на жизнь! Поэтому мы уйдём лишь после того, как вы откажетесь от намерения убить Лес только потому, что он имеет свою волю!
Тишина вернулась в кабину: Редошкин вспомнил, что оставил люк открытым, и закрыл его.
Захлопал в ладоши Костя:
– Макс, ты красавец! Даже я не сформулировал бы лучше!
Давление на головы людей усилилось.
Птицы пытались всплеском пси-поля подчинить землян, продолжавших бороться, но добились лишь ответного гнева.
– Стреляй, командир! – прохрипел Редошкин. – Вороньё не понимает!
– Уходите отсюда сами! – прокричал Максим. – Сейчас же! Иначе мы ограничим вас намного серьёзнее! Слышите?!
Едва ли компьютер-ум стаи испугался угрозы. Но не считаться с волей не думающих отступать людей он не мог.
Плывучая зыбкая фигура Амазонки распухла, увеличиваясь в размерах, уменьшилась, снова распухла и, сделав несколько пульсаций, начала расползаться, превращаясь в бесформенное облако птиц.
– Они… поняли?! – неуверенно прошептала Вероника.
– Не знаю, – признался Максим, ощутив неимоверную усталость. Из него словно выдернули стальной стержень, благодаря которому он держался в режиме сверхконцентрации.
Птицы начали струями уходить в небо и за границы города-кладбища Амазонок.
– Бегут! – радостно вскинул вверх кулаки Костя.
Максим с трудом заставил себя действовать.
– Егор Левонович, мы в порядке, можете запускать машину.
– Пусть сначала уберутся в свой Беслес, – проворчал Редошкин.
– Сначала я отправлю вас… – Физик помолчал. – Потом займусь Лесом.
– Но ведь вы…
– Правильно, перееду вместе с ним. Так что ищите меня на Марсе. – Раздался смешок.
Максим хотел крикнуть: «Подождите, мы с вами!»
Но было уже поздно. Сознание людей в кабине оборвала тёмная завеса: амазонский компьютер включил генератор иномериан…
Эпилог
Момент истины
Ради успокоения нервов Павел Васильевич нередко поднимался на даче в башенку на третьем этаже, где стоял его весьма чувствительный Sky-watcher DOB 18, и смотрел на звёзды. Особенно он любил наблюдать за планетами Солнечной системы, детально изучив все доступные телескопу панорамы Меркурия, Марса, Сатурна и Луны. Так было и в эту ночь, когда он
