Его («ее») хозяйство - это поликлиника, больница, гостиницы «Украина», «Днепр». санаторий «Трускавец», санаторий «Южный» в Крыму, санаторий «Днепр», фонд путевок. Дачи в Крыму: одна для президента, вторая - для премьер-министра, третья - для председателя Верховной Рады. Есть еще резервные, нуждаются в ремонте. Это совсем не то, что в России, где под началом управделами огромное хозяйство, в том числе и за рубежом. У нас - бледная копия, хотя среди чиновников подспудная борьба за лучшие номера в том же «Южном» шла, как за лучшие места под солнцем. Это надо признать. И все-таки ДУС было не «министерством привилегий» при президенте, не рычагом власти, не орудием, с помощью которого он распределял и властвовал, а его головной болью.
Если бы теперешние борцы с привилегиями знали, о чем я говорю с руководителем этого «монстра», они бы удивились. Все разговоры были о том, как привести это хозяйство хотя бы в относительный порядок, остановить разрушение, а потом как-то от него избавиться. К последней цели мы приблизились как раз под занавес. Незадолго до окончания моего второго президентского срока были подготовлены документы о передаче ДУС в распоряжение Кабинета Министров. Жалею, что не успел их подписать, но, в общем, это не ахти какая проблема. Было подготовлено и соответствующее решение Конституционного Суда.
Летом 2003 года мне был представлен любопытный проект решения этой проблемы. Автором проекта был один известный политолог, в прошлом, кажется, входивший в партийно-советскую номенклатуру. Он начинал с рассуждения о том, какие важные дела, по его мнению, действующий президент может совершить для Украины в оставшееся до окончания его второго срока время. Одно из них - «тихой сапой» значительно ослабить неформальную власть следующего президента. Как же это сделать? Лишить его возможности распоряжаться «кормушкой», какой является ДУС. Причем радикально - путем упразднения всей этой структуры. «Следующий президент, естественно, попытается ее восстановить, - говорилось в документе, - но в прежнем размере - вряд ли ему удастся, поскольку и парламент, и правительство, и особенно общественность будут более бдительны, чем до сих пор». Автор напоминал мне, что и в России об этом тоже думают очень серьезно. «Московская политическая мысль сформулировала четко: реального разделения властей невозможно добиться без упразднения того гигантского хозяйства, которое занимается социально-бытовым обслуживанием бюрократии. Без этого вторым, если не первым лицом в стране вечно будет какой-нибудь Пал Палыч Бородин».
Автор предлагал мне на выбор два варианта проведения этой великой, по его словам, реформы. Вариант первый - практически негласный. Ликвидировать ДУС в сугубо рабочем порядке, без оповещения широкой общественности. Была ДУСя - и не стало ДУСи. Вариант второй - гласный, с использованием пропаганды. То есть не только ликвидировать ДУС, но и нажить на этом максимальный политический капитал. Делать это под следующим соусом: раз мы решили, что у нас будет парламентско-президентская республика, то давайте не терять времени, а уже сейчас урежем материальную часть президентства как института. Давайте уже сейчас приступим к демонтажу последней и в сущности самой мощной из опор, на которых держался советский строй! Упоминался Ельцин - как еще в советское время он шел к власти под знаменем борьбы с привилегиями, а потом жизнь заставила его внести коррективы в свои мечты, планы и обещания народу. Проводилась такая мысль: сохраняя и даже расширяя привилегии бюрократического аппарата, он, мол, тем самым откупался от сил коммунистического реванша. Подразумевалось, что я делал то же самое. С одной стороны, материально заинтересовывал бюрократию в добросовестной работе, а с другой - пользовался ДУСей как одним из рычагов своей реальной власти над аппаратом, чтобы он путем саботажа и провокаций не разнес страну.
Мне предлагалось сказать все это открытым текстом, привести все соответствующие цифровые данные и заявить, что ставится, наконец, жирная точка в существовании системы теневых привилегий в стране. Автор проекта пытался поощрить меня перспективой неувядаемой славы, если я исполню его предначертания. Называл это подвигом. «Такая реформа, - писал он, - без сомнения, войдет в мировую историю». У меня же в этом были большие сомнения. Во времена советской власти, тогда - да. Ликвидация привилегий для правящего слоя и передача соответствующей материально-производственной и организационной базы в общественное пользование имела бы революционное значение, могла бы привести к демонтажу общественно-политического строя. В условиях же постсоветской Украины ДУСя уже без всяких реформаторских усилий со стороны власти утратила свое прежнее значение.
Политолог, предлагавший мне «великую реформу», пользовался устаревшими фактами и понятиями. Он мыслил, так сказать, по старинке. То же надо сказать и об украинских СМИ первых недель президентства Ющенко. Все они исходили из ложной информации и ошибочных посылок. Они не заметили, что за годы независимости волнующая их проблема сместилась и кардинально трансформировалась. Созданная Лениным система теневого снабжения правящего слоя могла иметь практически решающее значение в условиях нерыночного хозяйства. Спецмагазины, спецпайки, спецкурорты, спецмастерские (пошивочные!), даже знаменитая среди книжников специальная книжная экспедиция, продажа машин вне очереди - все это практически не имело альтернативы. С переходом же к рыночным отношениям, к предпринимательству на основе частной собственности прежняя система привилегий практически уступила свое место «чистому блату». Сразу началось «сотрудничество» между бизнесом и чиновничеством. Чиновник перестал крайне нуждаться в негласной государственной поддержке своего физического существования. Соответственно уменьшилось давление чиновничества на высшее руководство с целью «выбить» себе существенные привилегии.
Не обратили внимания на такую немаловажную подробность. Более-менее информированная часть населения связывает ДУСю прежде всего с «Феофанией». Так называют знаменитую поликлинику «для начальства» и приравненных к нему «привилегированных» групп (часть писателей, артистов, ученых). Но именно эту роль «Феофании» мы в постсоветское время резко снизили и, так сказать, размыли. Сделали это очень просто. От нее не открепили никого из тех лиц (вместе с их семьями!), которые были прикреплены к ней на момент распада СССР. Это сотни, если не тысячи людей, которые не имеют никакого отношения к новой «номенклатуре». Таким образом, о них невозможно сказать, что власть посредством «Феофании» держит их в повиновении. Сегодня там обслуживается намного больше лиц, чем при советской власти. Это бывшие работники советского управленческого аппарата, бывшие депутаты всех созывов - и кого там только нет. То есть пропуск в эту поликлинику - давно не пропуск во власть. Это обыкновенное лечебное учреждение со своеобразным статусом ведомственного.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
