да на пути у разбойников попался. Зелья взяли – не утка, на четырех санях едва увезти, а то и на пяти. Мыслю – на торг людишек надо пустить, у весовой поспрошать, по церквям, у важни.
С этим Громов был согласен полностью – с того и начали, известив обо всем воеводу. С одной стороны – и помощь, а с другой – все равно бы дознался, слухи по посаду ходили, городок маленький – шила в мешке не утаишь.
Действия принесли плоды, не Бог весть что, но все-таки: обоз из пяти саней встретился по пути аж трем свидетелям, правда, никаких лиц они не запомнили, все были незнакомцы и «озабочены чем-то, смурны, даже словечком не перекинулись».
- Значит, торопились, - сделала выводы Громов. – Спешили. А куда спешили и, главное, почему? Вниз по реке-то – к Ладоге, так выходит?
- Могли и на Новгородский тракт повернуть, и на Московский даже, - Евсеев меланхолично прищурился, глядя на висевшую в углу канцелярии икону. – А могли и на Санкт-Питер-бурх двинуть, покуда дороги не растаяли.
- Там пороховые мельницы есть, - возразил полковник. – И складов – побольше нашего. Зачем именно из Тихвинского посада везти, рискуя попасться?
- Не знаю, - Платон Евсеич покачал головой. – Может, они в какое другое место все увезли?
- А зачем? Зачем так срочно… И в какое место? – Андрей повернул голову, крикнув в смежную залу, писарю. – Эй, Корнейко! А ну, тащи сюда карту.
- Чего тащить, господин полковник? – встрепенулся парень.
- Чертеж земли тихвинской.
- Понял, господин полковник. Несу!
Прыткий писарь проворно расстелил на столе саму, подробную карту с указанием бродов и переправ, с рисунками церквей и прочими художественными излишествами.
- А это что у тебя за флажки? – прищурившись, удивленно уточнил Громов.
- Где? – Корнейко вытянул длинную, с большим кадыком, шею и улыбнулся. – Ах, это. Это я обоз с пушками отмечаю – где он примерно сейчас есть-то. Вы ж сами, господин полковник, просили.
- Ах, да, - вспомнил Андрей. – Молодец, писарь! А это что за рыбина?
- То омуток, за стремниной – там рыбы пропасть, - охотно пояснил покрасневший от похвалы юноша. – К завтрему там как раз обоз пушкарский быть должен. Прапорец изображу.
- Что-что?
- Флажок.
- Постой-ка, - заинтересовался Громов. – А у тебя уже здесь что-то нарисовано.
- То рядки. – Корней улыбнулся, видно, нравилось ему все объяснять грозному, но не совсем понятливому начальству. – Деревянные. Временные, прямо на льду. Мужики из Липно приходят, сбитнем да кваском торгуют – обозникам то в радость!
- Еще б не в радость, - ухмыльнулся Андрей. – После такого-то перехода. Небось, там и водку продают?
- А чего б и нет-то да-ак? – в конец осмелел писец.
- Вот и должны бы тот обоз видеть, из пяти саней.
- Если он, туда, господине полковник, дошел, - подал голос капрал.
Вообще, странная вышла компания для обсуждения столь важного вопроса – полковник, капрал и писарь… хотя, в общем – все трое не дураки, а Евсеев, к тому же, прекрасно знает все местные делишки. Да и Корнейко – тоже. Так что для мозгового штурма – в самый раз. Что же касаемо социального статуса, то не в нем сейчас было дело. Что-то зацепило Андрея в разрисованной корнейкиной карте, они сам пока не понимал, что…
- Не, Андрей Андреевич, - покачал головой капрал. – Не могли липновские мужики татей видать – рановато было еще. Что они, с ранья водку торговать повезут? Навряд ли там затемно обозы едут… Ничо, скоро пушкарский пойдет – ужо, навар себе сделают… ежели начальство обозное позволит.
- Постой, постой, - снова повторил Андрей и, скосив глаза на писца, уточнил. – Так тут, говоришь, омут. Глубоко?
- Уж, конечно! Вода воронки крутит – страшно. Тонут многие.
- Ага… - покусав губу, глухо промолвил Громов. - И обоз здесь пройдет пушкарский… И порох украденный куда-то в эту сторону увезли… Смекаете?
- Неужто, рвануть вздумали? – ахнул капрал. – Вот лиходеи… А ведь могут, могут!
- А раз могут, так живо мне! – полковник деловито взмахнул рукой. - Проверим – попытка не пытка, не так уж тут и далеко. Всем сбор, через два часа выдвигаемся. Времени-то у нас – в обрез!
- Ах ты ж, Господи! – перекрестился на икону Евсеев. – Помоги, Богородица Тихвинская!
Глава 8
Глава 8
Весна 1708 г. Тихвинский посад
Запутанные дела
Секунд-майор Виниус Варт – то ли датчанин, то ли голландец на русской службе - оглянулся на скрип шагов по заснеженной тропке и, увидев начальство, спокойно доложил:
- Все по плану, господин полковник. Выслали разведку. Ждем.
- Добро.
Сбросив налипший на треуголку снег, Громов всмотрелся в утреннюю мглу – внизу, за ивами и брединой, смутно белела неширокая полоска реки, с наезженной по льду санной колеею. Рядом с колеей угадывались шаткие строения, как догадался Андрей – торговые рядки, от которых к берегу, по колено в сугробах, сноровисто пробирались чьи-то темные фигуры.
- Разведка. – негромко пояснил секунд-майор. – Поручик Уваров – вон он, первый.
Громов и сам уже рассмотрел довольное лицо поручика, за молодым офицером показалось трое парней в крестьянских армячках и кудлатых шапках.
- Остальных оставили у рядка, господин полковник! По вашему приказу.
Молча кивнув, Андрей посмотрел на светлеющее небо – уже стоял март, и солнышко показывалось охотно и часто, правда, вот сейчас, с утра, морозило совсем по-зимнему, так что прихватывало носы да уши.
Здесь, в засаде, солдаты стояли уже второй день, и пока безуспешно. Проехало два обоза с Ладоги и три – из Тихвина, ближе к обеду приходили к рядкам липновские мужики, раскладывали свой нехитрый товар, ждали. Ждал, надеясь на удачу, и Громов. Пушкарский обоз, как видно, запаздывал, но супостаты-то должны были появиться загодя, раньше, и...
Невдалеке, в лесу, троекратно закаркали вороны… Полковник вздрогнул – то был условный сигнал. Едут!
- Думаете, они? – повернув голову, сипло поинтересовался Виниус Варт.
Андрее пожал плечами:
- Надеюсь.
- Да-а, хорошо б сегодня повезло.
Голландец (или датчанин) почесал щетинистый подбородок; пьяница и картежник, секунд-майор все ж вояка был добрый и дело свое знающий, а потому лишних вопросов больше не задавал, собрался, да погрозил кулаком солдатам
