– до эпохи мундиров еще оставалось лет тридцать - сорок.
Громов махнул рукой:
- Садись, садись Иван, слушай. Возьмешь сейчас Евсеева – он весь рынок знает – прихватите на торгу купца Курякина, поинтересуетесь вежливо – откуда у него мед? Ежели расскажет все подробненько, это одно дело, если же нет – тащите купчину сюда для вдумчивой и неспешной беседы, В любом случае – обо всем доложить! Все. Исполнять.
- Слушаюсь, господин полковник!
Проводив взглядом ушедшего поручика, Громов скосил глаза на нетерпеливо переминавшегося с ноги на ногу Корнея:
- Тебе что еще?
- Доложить хотел…
- Хотел, так докладывай! – ухмыльнулся Андрей. – А то стоишь, как столб, глазами пилькаешь. Еще что-то случилось?
- Случилось, господин полковник, - эхом отозвался Корней. – Подпоручик Ушников на службу не вышел. Пропал! Хозяева, где он на зимней квартире живет, говорят – с вечера еще уехал. Сел на коня – и ускакал куда-то.
Громов недовольно покачал головой:
- Как это – ускакал? А служба? Нет, это уж нив какие ворота… Впрочем, с подпоручиком-то все ясно – дело молодое, запил или загулял. Ла-адно! Явится на службу – накажем, чтоб другим было неповадно. Еще какие происшествия в гарнизоне есть?
- Нет никаких.
- Ну, и на том спасибо.
Выгнанных на работу отроков снова погнали в лес, на бревна, только грязь-то нынче подсохла, насилу бревнышки дотащили, умаялись, употели – а баньки-то никто больше не обещал.
Татарин Карасай, в красной, под распахнутым зипуном, рубахе, подпоясанной щегольским шелковым поясом, очень даже недешевым, выйдя на крыльцо, поглядел на работничков, сплюнул, да, презрительно хмыкнув, подозвал одного их стражей. Зыркнул недобро, что-то тихо приказал, да обратно в избу поднялся. И славно! Его нет – словно солнышко из-за тучи вышло.
Вейно поднял голову, мысленно помолил Господа – чтоб помог в задуманном им деле. И тут вдруг подошли к нему сторожа, двое угрюмых мужиков, один из которых только что разговаривал с Карасаем.
- А поли-ка сюда, отроче! Ты, ты… новенький. Вон амбар видишь – сходи, возьмешь там лопаты…
И сами пошли следом, проводив Вейно до амбара… А там…
А там, едва только вошел, сбил его с ног сам Карасай отменным – в ухо – ударом! Да тут же принялся с остервенением пинать ногами.
- За что-то?! – хрипя, прокричал отрок.
- Сам знаешь, за что, - ощеряясь и раздувая ноздри, словно почуявший свежую кровь хищный лесной зверь, татарин выхватил из-за пояса кнут. – Ну, и кто тебя к нам послал, щучий сын? Ответствуй! Не расскажешь – кожу со спины сдеру, а потом перебью хребтину!
Глава 9
Глава 9
Май 1708 г. Тихвинский посад и окрестности
Рыжая-бесстыжая
Вейно зажмурился, отпрянул – вот-вот сейчас Карасай ударит, и ведь не вырваться – сразу двое схватили за руки, держат…
Черные прищуренные глаза татарина пылали злобным звериным огнем, черная клочковатая борода подрагивала, жилистые, с набухшими синими прожилками, руки нетерпеливо сжимали плеть.
Двое стражей уже сорвали с несчастного отрока зипун и рубаху, поставили на колени. Поиграв кнутом, Карасай ощерился, ухмыльнулся довольно…
В этот момент с улицы вдруг донесся ужасный грохот, вызвавший у палача и его подручных явное недоумение. Все трое переглянулись. Карасай, сунув за пояс плеть, поспешно выбежал из амбара. Мужики, швырнув Вейно на пол, тот час же последовали за татарином, не забав запереть за собой добротную двустворчатую дверь.
Вскочив на ноги, узник с разбега пихнул тяжелю створку плечом… Никакого эффекта! А снаружи-то засова не было, Вейно не заметил… или плохо смотрел, или, скорее, двери просто приперли колом либо оглоблею. Приперли надежно, не вышибешь, как ни старайся.
Осознав, что затея с выбиванием створок, увы, бесполезна, юноша отдышался и настороженно прислушался, припав ухом к стенке. Со двора слышалась злобная ругань, вот кого-то ударили, кто-то вскрикнул, заплакал, заныл. Интересно… Что бы это могло эдак загрохотать? Дровянник, что ли, обрушился или конюшня? Ха!!! Так ведь штабель же! Рассыпались, раскатились с грохотом тяжелые бревна, видать, подпорки не выдержали… или кто-то их вышиб. Похоже, чертов Карасай теперь дознавался… Вот снова удар, ругань, плач… Потом гортанным голосом что-то приказали. Наверняка, заставили ребят складывать штабель обратно. Ну да, так и есть, судя по шуму.
Вейно все ждал пыток, особенно к вечеру, когда в щелях, под дверными створками, начало заметно темнеть. Однако, никто не пришел – ни вечером, ни ночью. Никакой еды не принесли, даже на двор не вывели – пришлось справлять малую нужду здесь же, на бревна. Забыли, что ли? Да нет, не забыли, просто отвлеклись на время на какие-нибудь неотложные дела.
Узник уже устал ждать и бояться, надоело. Посидел немного, послушал, попытался раскопать руками земляной пол, да куда там! Сломав ноготь, успокоился, да, привалившись спиной к бревенчатой стенке, забылся в беспокойном сне.
И проснулся лишь утром, верней – разбудили. Словно шелудивого пса, пнули сапогом в бок. Карасай и пнул – вот ведь гад-то!
Двое отроков – Микитка и Кольша – натужно дыша, притащили со двора козлы, а караульные мужики привели в амбар… избитого Егорку! Хорошо был парень, нечего сказать – левый глаз заплыл синяком, губы разбиты. Экий красавец! Интересно, зачем его привели?
Вейно понял зачем, когда, по знаку татарина, несчастного паренька растянули на козлах. Разорвав, с треском стянули рубаху… Карасай выхватил кнут… ударил с оттяжкою, так, что на коже отрока вздулась, взбугрилась красная кровавая полоса! От нестерпимой боли Егор дернулся и закричал…
Вейно встрепенулся, пытаясь вырваться из рук державших его мужиков… да тут же получил поддых. Скривился…
Карасай ударил еще раз… снова кровь… крик…
Опустив кнут, татарин подошел к несчастному и ласково погладил его по голове:
- Кричишь? Кричи, кричи. Плачь! А ты… - ощерясь, гнусный палач повернулся к Вейно. – А ты смотри! Когда-нить видал, как хребет единым ударом ломают? Сейчас увидишь… гляди…
- Стойте!!! – дернулся юный карел. – Что хотите-то?
Карасай с ухмылкой повел плечом:
- Что и вчера хотели… да не успели спросить. Вон, дружок твой помешал – бревна обрушил. Ничо! Теперь наказан будет.
- Не надо, - покусав губу, попросил Вейно. – Я вам и так все скажу. И про себя, и про господина полковника.
- Про господина полковник, говоришь? – палач задумчиво почесал затылок. – Ну… хочешь, так расскажи, поведай, откель ты здесь взялся да для чего. Хотя… мне то особенно
