и не нужно – и так все знаю, догадываюсь. А вот кое-кто другой… он тебя, может, и выспросит…
Осклабясь, татарин глянул на мужиков:
- Оставьте пока здесь обоих. Да пить дайте, чтоб раньше времени не подохли. Глота подождем – он знает, что спрашивать.
- Откель Глото-то?
- Седни обещался явиться, - резко оборвал палач. - Может, к ночи, а, может, и днем. Явится, а тут ему вона – подарок! Ха-ха!
Карасай гулко захохотал, запрокинув голову, так, что желваки заходили под бородищей на скулах. Мужички тоже засмеялись, этак несмело, льстиво, как подчиненные обычно смеются над не особенно-то и удачной шуткой начальника.
- Пойдем, - отсмеявшись, татарин махнул рукой. – Подождем Глота. Оно, конечно, можно было б и сейчас расспросить… да я себя знаю, не удержусь в гневе! Прибью ненароком шпыней – какой тогда подарок? А так… Глот, пожалуй, и зелена вина вставит, не пожалеет. Выпьем сегодня, а, мужики?
- Выпьем, Карасаюшко, выпьем.
Выскочивший на зеленую, залитую золотым солнцем, полянку, заяц настороженно привстал на задние лап, пошевелил ушами, прислушался. Какие-то звуки доносились из-за ельника, звуки непонятные, странные, не лесные. Слишком уж нахрапистые, громкие… Вон, и зверь какой-то чужой показался – огромный, вроде лося, на четырех лапах, с копытами, правда – безрогий. Зато – о двух головах, вот страсть-то!!!
Не стал больше дожидаться косой, подпрыгнул, перевернулся в воздухе, да исчез в кустах, только его и видели.
- Ушла дичь-то, - повернувшись в седле, беззлобно пошутил поручик Уваров. – А можно было б и запромыслить - клещей еще нет, холодновато, никто зайца не сосет, яду в мясо не напускает.
- Не до зайцев сейчас, поручик, - Андрей, выехав из лесу, хмыкнул, придержал коня. – Надо бы сообразить – куда дальше.
Поручик поправил на голове треуголку:
- Купец Курякин сказал – дорожка вдоль Паши-реки. Здесь, значит.
- Я вижу, что здесь, - кивнув на развилку, усмехнулся полковник. – Нам-то в какую сторону – вот вопрос!
- Евесича надо спросить, - подумав, Уваров подкрутил усы. – Он тут все места знает… должно быть.
- Так позови! – оглядываясь на солдат, махнул рукой Громов.
Небольшой отряд конных драгун Андрей возглавил сам, уж больно хлопотное было дело, как в той сказке – поди туда, не знаю, куда, найди то, не знаю, что. Хотя, что искать – то ясно было, вернее сказать – кого. Вейно вытащить, да похищенных, неизвестно, зачем, отроков. Медок-то привезли с усадебки на Паше-реке, так Курякин Антон, перекупщик, сказал, даже чертеж начертил – как добраться, правда вот, начертил плоховато, да уж – как смог.
- Туда, - глянув на развилку, капрал Евсеев уверенно указал вправо. – Нам ведь вверх по теченью да-ак!
- Ну, верх, так вверх, поехали.
Золотое солнце отражалось в серебристой ряби по-весеннему полноводной реки, выступившей из берегов но, потихоньку возвращающейся в свое прежнее русло. Росшие по берегам краснотал, бредина да ивы уже не казались растущими прямо из воды, и все же под копытами коней чавкала мокрая грязь, а местами приходилась и спешиваться, пока не выбрались на широкое место – просохший и довольно наезженный тракт.
- Вон там деревня! – Уваров указал на излучину реки. – Едем? Спросим?
Полковник молча кивнул. Драгуны пришпорили лошадей, поскакали, их синее, подсвеченные ярким солнцем, кафтаны казались упавшими в густую зелень травы осколками неба.
Стояло то чудесно время, когда днем уже накатывало тепло, а временами и откровенно жарило, однако, не появилось еще ни комаров, ни слепней, ни мошек, никого из тех зудящих кровососущих тварей, что каждое лето повсеместно отравляют жизнь деревенским людям.
Разведчики вернулись быстро.
- Есть тут усадьба, - браво доложил поручик. – Невдалеке, во-он за той рошицей, где ручей. Хозяин – какой-то крещеный татарин, то ли Карасан, то ли Карасуй. Местные крестьяне его почему-то побаиваются.
- Раз побаиваются, значит, на то есть причины, - Громов задумчиво посмотрел вдаль. – И мы на рожон лезть не будем. Ударим двумя группами, внезапно. Мы – по дороге, а ты, Иван, из леса зайдешь.
- Так тут же не шведы! – не выдержав, рассмеялся Уваров. – Обычная усадьба – заехали да людишек прижали, всего делов!
- Поручик!!! Ты приказ понял?
- Слушаюсь, господин полковник!
Обернувшись, Иван махнул рукой своему плутонгу и, не оборачиваясь, свернул на лесную тропу.
- Вот, так-то лучше будет, - посмотрев ему вслед, ухмыльнулся Андрей.
Постоял немного, дожидаясь, когда последний драгун из уваровского плутонга исчезнет в нежно-зеленом мареве клейкой молодой листвы, да махнул рукой капралу:
- Едем, Евсеич! По сторонам все же поглядывайте – мало ли, что.
Усадьба показалась внезапно – частокол с мощными створками ворот словно бы вынырнул из лесной чащи, и маячил теперь окружении темно-зеленых суровых елей.
- Прикажете стрелять, господин полковник?
Громов пожал плечами:
- Ну, зачем же сразу стрелять, капрал? Мы люди вежливые – сперва постучим. Но – мушкеты заряжайте!
Драгун, конечно же, заметили, но пускать на двор почему-то не спешили, и на стук в ворот не реагировали никак.
- Ну, не хотят, как хотят… - ухмыльнувшись, Андрей развел руками и кивнул спешившимся драгунам. – А давайте-ка, парни, залп. Остальным – быть наготове.
Громов не зря прихватил с собой трофейные шведские мушкеты, калибром раза в два больше обычных пехотных ружей - фузей, и стволом в полтора раза длиннее стволом. Конечно, таскать с собой подобное оружие не очень-то удобно, да и багинетом, штыком, не намашешься – руки отвалятся живо, однако, выпущенная практически в упор тяжелая мушкетная пуля запросто проламывала корабельный фальшборт, чего уж там говорить о каких-то там воротах!
Пара выстрелов – и ворота разлетелись в щепки!
Еще не рассеялся дым, а драгуны Громова уже ворвались на просторный двор усадьбы, вступили, словно во вражескую крепость – с развевающимся на ветру флагом, с барабанным боем…
- Целься! – браво командовал капрал Евсеев. – Товсь! Пли!!!
Явно не ожидавшиеся подобного натиска обитатели усадьбы тот час же подняли руки, правда, один – здоровенный, с клочковатой черной бородой и блестевшей на солнце лысиной, вдруг подскочил к Громову, размахивая… широкой абордажной саблей!
- На поединок зову! На поединок! Если не трус – давай!
- Давай, - согласился Андрей, и, не говоря худого слова, выхватил из-за пояса заряженный пистолет, одним выстрелом размозжив чернобородому придурку башку.
Картинно сдув со ствола пороховой дым, ухмыльнулся:
- Тоже еще, поединщик выискался. Ну, что
