class="p1">- Цыц, - полковник легонько пнул Ерофея в бок. - Хватит ныть уже. В общем, так – казну твою мы не тронем… Не тронем, не тронем, можешь хоть сейчас ее обратно спрятать. Однако, на Самсонова ты нам не только полный расклад дашь, но и сам за ним для нас приглядывать станешь.
- Да рази я отказывался?! – в бегающих глазках приказчика вспыхнула надежда. – Да я завсегда… А о Самсонове – все, все поведаю… Отслужу!
- Отслужишь, куда ты денешься! – Андрей покачал головой. – Но, ежели девочке этой мстить вздумаешь…
- Что вы, что вы… Да, чтоб я…
- Короче, я сказал – ты услышал, - Громов обернулся к девчонке. – Тебя как зовут-то, рыжая?
- Ешка… Евфросинья.
- Нам зачем помогала? Долю хочешь?
Ешка презрительно фыркнула:
- Нужна мне его доля… Так, просто. Больно уж человечишко мерзкий. А вы, я гляжу, люди воинские… Просьбишка у меня к вам одна будет. Исполните?
- Так ты говори!
- Бою огненному мене научите, - сверкнула глазищами рыжая. – Из фузеи, из пистолета стрелять. Ножи-то метать я умею, а вот это…
Хо! – не выдержав, рассмеялся поручик. – Зачем тебе огненный бой, чудо?
- Время такое, - зеленый очи на миг свернули злобой. – Так научите?
Полковник махнул рукой:
- Научим, куда ж тебя девать? Ты что так смотришь-то…
Рыжая уже давно бросала на Андрея заинтересованные взгляды, а сейчас и вовсе застыла, как вкопанная! Может, знакомая? Раньше где-то встречались… Да нет, Громов бы такую красавицу не забыл.
- Ну? Что стоишь-то? Идем.
- У меня бабушка ведьмой была, - не сходя с места, тихо промолвила Евфросинья. – И я многое вижу. Такое, что простым людям не дается. И тебя, господин полковник, вижу… Чужой ты здесь, не отсюда…
- Ну, ясно, - усмехнулся Андрей. – Из Америки приехал.
- Не из Америки, - девчонка упрямо надула губы. – Из далекого далека. Из тех краев, каких еще и нету.
Вот здесь Громова проняло – ай, да рыжая! Все четко поняла, видать, и впрямь - ведьма!
- Вот что, девочка… Ты живешь-то где?
- А кто заплатит – у того и живу, - нагло ухмыльнулась Ешка.
Полковник махнул рукой:
- Теперь с нами пойдешь. Пока со слугами, в людской, поживешь… а там видно будет.
Птицын рассказал все, и даже того более – оказывается, через самсоновских приказчиков – не только через него – некие олонецкие купцы-староверы частенько передавали подарки своим единоверцам в Озерево, подарки всегда одинаковые – раскольничьи четки-лестовки, сначала их старцу Зосиме Гурееву слали, а потом – книжнице Василине.
- А старец Зосима-то в бегах, - задумчиво протянул Громов. – А лестовки – шлют. Может, у Василины с беглыми постоянная связь имеется? Ладно, слава Богу, есть, кому за тем проследить… Вот что, Птицын…
- Слушаю, господин полковник! – вскочив на ноги, приказчик угодливо вытянулся. – Как еще из Олонца что-либо передадут – сразу сюда тащи, понял?
- Уразумел, господин полковник! Не сомневайтесь – сделаю.
Новый агент – Ерофей Птицын – поведал Громову немало интересного относительно коммерческих затей местного олигарха и теневого городского главы Алферия Степановича Самсонова. Контрабандную медь, конечно, доставляли из Швеции, на шведских же кораблях, что, не мудрствуя лукаво, вставали на якоря прямо на мелководье в Финском заливе, где-то районе будущих Комарова-Зеленогорска. Причем, эти шведские суда, на самом то дела принадлежали все тому же Самсонову, купившего их на подставных – честнейших подданных шведской короны – лиц. В капитанах – англичане да шведы, команда – как обычно - всякий полукриминальный сброд. Контрабандою возили из Швеции медь, обратно доставляли кож, пеньку, сало – стратегический, по тем временам, товар, запрещенный к вывозу строжайшим царским указом. И вот решили попробовать работорговлю, пока – своих отроков в сервенты продавать, а потом, кто знает, может, дойдет и до африканских негров – надо признать, размахи у тихвинского олигарха были весьма широкие, можно сказать - мировые! Этакий транснациональный спрут Алферий Степанович Самсонов! Денег – полным полно, замыслы – самые честолюбивые, что такому какая-то там Северная войнушка?
Был ли посадский богатей связан со шпионами? Вряд ли. Разве что мог использовать их, так сказать, на взаимовыгодной основе, но так, без предательства. Тут как раз такой случай, когда мухи и котлеты – отдельно. Хотя, с другой стороны, такой человек, как Самснов, всегда руководствовался только одним – выгодой. Выгодно ему было поддерживать шведского короля Карла? Пожалуй, да – шведы перли, как танки! Сам царь Петр все время пытался заключить с ними мир на любых условиях – и то была не трусость, а разумная осторожность. Правда, Карл отличался полной непредсказуемостью… что не могло не отпугнуть заранее просчитывающего все ходы олигарха.
Рыжая Евфросинья в воинской канцелярии прижилась, из людской, да со двора частенько доносился ее веселый хохот. Громову и его супруге она гадала в первый же день, точнее говоря – ночью. Налила в таз воду, села в одной рубахе, распустив волосы по плечам, окунула в воду веточки вербы, запела тихонько:
Верба, верба,
Верба хлест –
Бьет до слез.
Верба синяя –
Бьет несильно,
Верба бела –
Бьет за дело!
Допела, опустила голову… выхватив мокрые ветки, обвела в воздухе круг, ожгла взглядом Андрея:
- Спрашивай!
- Можем ли мы вернуться домой?
- Можешь, - ведьма прикрыла глаза. – Сам знаешь, как - корабль заколдованный, заговоренный…
- Знаю. Но мне надо…именно домой…
- Там и окажешься. Окажетесь оба.
- А почему раньше не выходило? – тихо поинтересовался полковник. – Не туда попадали… попадал…
- В ней все дело, - раскачиваясь, словно обкурившаяся анаши наркоманка, Евфросинья кивнула на Бьянку. – Она там, где ты свой – чужая.
- Так, значит, ив этот раз…
- Нет, - рыжая неожиданно улыбнулась. – Теперь в ней – часть тебя. Теперь – можете. Если Бог даст.
«Теперь в ней – часть тебя»…
Потянувшись в кресле, Громов улыбнулся, вспоминая ту ночь. Откуда рыжая узнала, что Бьянка беременна? Не особо-то еще и было заметно.
А вообще, эта девчонка – молодец! И с приказчиком помогла - надавила, и за избитым отроком Егорием ухаживала, как за родным братцем. Травы за посадом собрала, отвар варила, спину, рубцы смазывала – поставила парня на ноги, а ведь бедолага и не ходил совсем, после Карасаевского-то кнута отнялись ноги! Видать,
