Отражавшийся в зеркале человек не был похож на наследника высокородных Малфоев и Блэков, каким юноша себя помнил до встречи с диким драконом. Еще немного поразглядывав себя, Драко решил, что сейчас почти не отличается от других студентов боевки — «Д» — жестко и неприветливо глядящих на мир парней с коротко остриженными волосами, тяжелыми подбородками и большими кулаками. Впрочем, удивляться сходству не приходилось…
— Ну, уразумел?! — хмыкнул Крис. – Так колись, с какого курорта ты приехал?!
— Приехал я из Туннелей, а это не загар, а последствия ожога драконьего пламени.
— Погоди‑ка, а ты не Малфой случайно? – заинтересовался Том.
— Случайно Малфой.
— Расскажи о диких драконах!
Пришлось в который раз вспоминать изрядно поднадоевшую историю и отвечать на многочисленные вопросы слушателей, продолжившиеся за завтраком.
Завтрак проходил в столовой, расположенной на том же этаже, что и палата. Во время еды целители с помощью волшебного громкоговорителя сообщили, что посещать другие этажи пациентам запрещено. Новость вызвала шквал возмущения, но, не имея палочек, было совершенно невозможно спорить с лекарями, которые никогда с ними не расставались.
— Нет, здесь точно тюрьма! – фыркнул Крис. – Еще удивляюсь, как наши тюремщики додумались разместить в некоторых палатах девушек!
— Только это и утешает, — хмыкнул Том.
Закончив есть, юноша подошел к дежурной целительнице и спросил о маме. Женщина подтвердила сказанное Гермионой: всех постоянных пациентов больницы Святого Мунго эвакуировали из Лондона еще в начале войны в Туннелях. Так что встреча с мамой откладывалась на неопределенный срок…
Целители передали Драко множество адресованных ему писем, но он прочитал только четыре – от мамы, начальничка, Фиска и от коллег по Зверинцу. Во всех этих посланиях юношу поздравляли с окончанием войны. Мама писала, что чувствует себя намного лучше и каждый день молится за сына; нищеброд извещал, что все сражавшиеся в Туннелях должны будут вернуться к работе после окончания новогодних праздников; Кулак осчастливил тем, что занятия в боевке — «Д» возобновятся в первый же рабочий день; Тедди, Кузнечик, Белочка и Котик сообщили, что очень много интересного узнали об инфери и огнечервях и после возвращения на работу охотно поделятся этими сведениями, — разумеется, при условии, что бойцы тоже расскажут что‑нибудь полезное в хозяйстве.
Ответил Драко всем очень коротко и очень похоже – он писал, что жив, абсолютно здоров, чувствует себя прекрасно и вернется к работе в срок; в письме, адресованном маме, он обещал, что навестит ее, как только позволят целители. Он не знал, о чем еще можно написать.
Следующее утро, удивляясь сам себе, юноша начал с разминки, состоящей из самых нужных упражнений, которым он научился у ублюдка Уизли и Фиска. Впрочем, поразмыслив, Драко понял, что если он продолжал выполнять эти упражнения, даже ночуя в подземельях, то бросать их сейчас было бы просто глупо. Ведьмак Энджи, не говоря ни слова, присоединился к юноше; подумав, Крис и Том последовали примеру соседей по палате.
Потянулись дни в больнице, до отказа наполненные осмотрами, анализами, упражнениями на восстановление и расслабление… Много позже Драко понял, что лечебные процедуры, проводимые большим количеством целителей, имели и еще одну цель — напомнить вышедшим из Туннелей бойцам, что люди без наклеек – это не умертвия, которых необходимо убивать, а мирные и абсолютно безобидные граждане. Но во время пребывания в больнице необходимость отвечать на дурацкие вопросы и выполнять идиотские предписания безумно раздражала юношу.
Впрочем, развлечения имелись и здесь: родичам и друзьям пациентов разрешали посещать больницу. Тома и Криса каждый день навещали многочисленные посетители; к иностранцу Энджи не приходил никто, а Драко, в первый же день лечения услышав от целителей о визитах нищеброда, тети–предательницы и бэвухи Цабини, сказал, что чувствует себя слишком слабым и ни с кем не готов общаться.
На каждом этаже лечились больше полусотни пациентов, и почти у каждого из них имелись жены, дальние родственницы и просто приятельницы. В Туннелях охотникам на инфери не оставалось времени для личной жизни, и не было ничего удивительного в том, что теперь пациенты азартно наверстывали упущенное.
Во время визитов симпатичных девушек то Крис, то Том просили соседей по палате погулять некоторое время в коридоре. Порой некоторое время растягивалось на несколько часов, и запертые двери палаты открывались лишь незадолго перед очередной трапезой или по распоряжению лекаря. Впрочем, целители зачастую словно не замечали происходящего и, как казалось Драко, почти не вызывали на процедуры тех, кто, увлекшись общением с девушками, забывал о назначенном лечении.
Когда Крис или Том занимались личной жизнью, юноша порой заходил в другие палаты, но чаще проводил время в коридоре. Там стояли журнальные столики, на которых лежали подшивки газет и журналов за месяцы, прошедшие с начала войны в Туннелях, и удобные кресла.
Поначалу Драко просто просматривал прессу, не особо задумываясь о смысле прочитанного, но через некоторое время обратил внимание на опубликованный в «Ежедневном пророке» цикл статей Риты Скитер под названием «ЗА ЧТО?» с подзаголовком «Кто ответит за сотни сломанных жизней освобожденных эльфов?»
Каждая новая статья рассказывала об еще одной исковерканной судьбе, и, надо отдать журналистке должное, материалом она владела блестяще. Среди персонажей Риты были и спивающиеся взрослые домовики, и брошенные на произвол судьбы дети и старики, и интеллигенты, которые не могли найти работу… Каждая статья заканчивалась одним и тем же пассажем: «За что страдает этот эльф? Кто виноват в его мучениях? Когда виновные будут найдены и понесут заслуженное наказание? Неужели за страдания этого несчастного не поплатится тот, кто стал их причиной?! Я все же надеюсь на лучшее: ведь мы живем в свободной, демократической стране!» Имя Гермионы Грейнджер не называлось ни разу, но было совершенно очевидно, что журналистка обвиняет именно ее.
Хотя юноша относился к мерзкой грязнокровке без малейшей симпатии, но статьи Риты его не только удивили, но и возмутили. Драко считал, что в несчастьях беспризорных домовят виноваты их родители, за брошенных стариков отвечают их дети, алкоголики начали пить по собственной инициативе, а умникам следовало бы не уподобляться людям, а поискать работу попроще и потяжелее. Грейнджер ведь не приобрела всех эльфов Британии в свою собственность, а дала им волю! Безусловно, грязнокровка не понимала, что делает, ведь на самом‑то деле домовики не созданы для свободы. Но в происходящем сейчас не меньше, чем Грейнджер, были виновны сами эльфы и одобрившие их освобождение высшие чины Министерства. Глупо винить во всем грязнокровку, узнавшую о существовании домовиков лишь после поступления в Хогвартс!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
