левее того, через который мы вошли в зал.
— Уверен? — Пуля поднял бровь.
— Абсолютно, — кивнул лётчик. — У меня совершенное чувство пространства, — сказал он, и после короткой паузы добавил: — и встроенный гироскоп.
Опять было совершенно непонятно, шутит ли он. Но переспрашивать я не стал.
Поначалу тоннель выглядел точно так же, как «наш». Однако метров через триста, за небольшим изгибом, впереди мелькнуло что-то светлое.
Пуля, шедший первым, остановился и сделал знак: «Внимание!». Он выключил фонарик, и мы последовали его примеру.
Теперь было отчётливо видно: впереди что-то светится. Желтоватый тёплый свет — такой стараются ставить в жилых помещениях.
Метров через тридцать в тоннеле обнаружилось небольшое боковое ответвление. Тут было несколько гермодверей, расположенных попарно, одна напротив другой. На дверях был нарисован человечек и перечёркнутая наискосок горизонтальная линия. Что это может значить я даже гадать не стал, в этом подземелье и без того хватало непонятного.
Одна из дверей была приоткрыта, свет лился именно оттуда. А ещё мы услышали звук человеческого голоса. Мужчина приятным баритоном напевал какую-то кантри-песенку.
Пуля, держа наготове пистолет с глушителем, заходил первым. Мы с Рубином его прикрывали.
Скользнув в проход, он опустился на четвереньки и пристроился возле прохода, из которого лился жёлтый свет.
Я видел, как он заглянул внутрь. Медленно выпрямился, удерживая пистолет перед собой.
— Стоять! Не двигаться! — сказал он на английском.
Я ожидал, что пение оборвётся — но этого не произошло. Впрочем, певец, кем бы он и был, немного сбился с мелодии и начал фальшивить.
Пуля сделал нам знак: «Осторожно, ко мне!»
Мы с Рубином вошли в помещение.
За гермодверью был небольшой коридорчик. На вешалке справа виднелась форма — филд-джакет и камуфлированная куртка со значками ВВС.
Пуля стоял возле входа и с недоумением глядел то на нас, то на то, что происходило внутри помещения.
Я подошёл и заглянул внутрь.
Это была небольшая кухонька: плита, микроволновка, холодильник возле противоположной стены, квадратный столик с двумя стульями по центру. На одном из стульев сидел мужик в спортивных шортах и шлёпанцах, с голым торсом. Перед ним на столе лежали карты, разложенные каким-то хитрым образом.
Мужик продолжал петь кантри-песенку, глядя с тоской поочерёдно то на меня, то на Рубина.
Я невольно прислушался к словам: «Мне приснились рыцари в доспехах, они что-то говорили о королеве… там пели крестьяне, а лучник расщеплял дерево… я лежал в сгоревшем подвале, с полной луной в моих глазах и я надеялся на смену…»
Глядя мне в глаза, мужик вдруг прервался, вздохнул и спросил тоскливым тоном:
— Вы пришли навестить меня, да, парни?
Глава 11
Подземный сиделец был явно не в себе. Не отрывая от нас взгляда, он встал, подошёл к ближайшему шкафу и открыл дверцу. Пуля в этот момент напрягся и повёл стволом пистолета, но мужик никак на это не отреагировал. Покопавшись в шкафу на ощупь, он достал початую бутыль с коричневой жидкостью и пару мелких стеклянных стаканчиков. В барах на западе в такие наливают «шоты» крепкого алкоголя.
Он поставил бутыль на стол, вздохнул и разлил жидкость по бокалам. Потом вздохнул и поглядел на нас.
— Ну что — угощайтесь, парни. И уходите. Оставьте меня. Не хочу я с вами, не время ещё…
Рубин растерянно посмотрел на меня. Пуля же подошёл к столу, поднял один из стопариков и подозрительно обнюхал содержимое.
— Вискарь, — сказал он на русском, — вроде неплохой даже…
После этой его реплики мужик вдруг затрясся, побледнел, вскочил и вжался в ближайшую стенку, глядя на нас с неподдельным ужасом.
— Эй, ну ты чего? — Пуля обратился к нему на английском. — Давай только без нервов, договорились?
— Ты… кто? — спросил мужик.
Пуля опустил маску, глянул на меня с выражением беспомощности на лице и ответил:
— Человек…
— Ты… только что сказал… это ведь на русском было, да? Я где угодно узнаю этот язык! — мужик поднял указательный палец и в обвиняющем жесте направил его Пуле в грудь.
— Ну да, — Пуля развёл руками. — На русском.
У мужика на лице появилось какое-то сложное выражение: ужас, смешанный с облегчением и даже с радостью.
— Ты русский! — заявил он тоном прокурора.
— Есть такое дело, — снова согласился Пуля.
Мужик сначала нахмурился. Потом в растерянности опустил руки.
— Только убейте сразу, ладно? Я ненавижу холод. Не надо меня в Сибирь… — обречённо выдохнул он.
— Блин, да с чего мы тебя убивать должны? — спросил Рубин. — Ты вон, даже без оружия.
— Оно в шкафу, в коридоре, если вам для отчёта надо, — заявил мужик.
— Слушай, приятель… — сказал я на американский манер. — Мы как-то неправильно начали. Тебя как зовут?
Хозяин подземелья недоверчиво посмотрел на меня. Потом всё-таки ответил:
— Стивен. Стивен Амелл. Сержант корпуса морской пехоты, — сказал он.
— Я Алексей. Это Дмитрий и Павел, — он по очереди указал на нас. — Мы офицеры центра сил специальных операций, Россия.
— Вы из оккупационных войск или как там? — всё ещё с опаской уточнил Стивен.
— Стивен, — спросил Пуля, после чего отодвинул один из стульев и устроился за столом, закинув ногу на ногу. — Скажи, как давно ты здесь?
— Как давно? — вздохнул сержант. — Да уж скоро год, наверное…
— Скажи, ты ведь знаешь, что происходит наверху? — продолжал Пуля.
— Там была ядерная война, — кивнул сержант.
— А после? У тебя были контакты с кем-то из командования?
— Это строго запрещено инструкциями! — ответил Стивен.
— Даже в чрезвычайных обстоятельствах?
— Особенно в чрезвычайных обстоятельствах!
— Стивен, как так получилось, что ты остался один?
Морпех, прищурившись, поглядел на Пулю. Потом вдруг вернулся к столу и снова занял своё место. Подвинул к себе стопки и начал переливать жидкость обратно в бутыль.
Мы терпеливо ждали, пока он снова заговорит.
— Не, ребят. Так дело не пойдёт, — заявил он, покончив с переливаниями и закрутив пробку. — Нас учили, что я могу назвать должность, род войск, своё подразделение. И только. Всё остальное выпытывать вы не имеете право, это нарушение законов США и международного гуманитарного права!
Он сложил руки на груди и гордо выпятил небритый подбородок.
Мы с Рубином переглянулись.
— Я — честный солдат, и не
