— Что это? — не выдержал издевки Коля.
— Меч, достойный желторотых юнцов, — хохотнул Люций.
— Ну что ты, сынок. Не стоит оскорблять желающих поступить в нашу охрану, — Пэвар даже не старался скрыть фальшь в голосе. — Мы должны быть уверены в том, что наши воины смогут нас защитить даже такой железкой.
Тонкой струной натянулись нервы. Быстрые удары сердца, участившееся дыхание, легкая дрожь в теле, знакомый шум в ушах. Один удар, и мерзкая ухмылка навсегда сползет с лицемерной морды… Один прыжок, и он задушит наглеца голыми руками. А потом прикончит его сынка. Коля зажмурился, прогоняя всколыхнувшуюся тварь. Нельзя, нельзя выпускать гворра на волю. И он сдержался. Сделал глубокий вдох, со свистом пропустил воздух сквозь сжатые губы и открыл глаза, в которых теперь никто не увидел бы мелькнувшей секунду назад черной тени.
Затем принял боевую стойку, взмахнул «железкой», испытывая ее, примеряясь. Тяжелый металл оттягивал руки, складывалось такое впечатление, что он держит не меч, а кувалду. От напряжения вновь заныли раны, лоб покрылся потом.
Сейчас Коля еще больше засомневался в своей победе. Видимо, он слишком рано покинул пещеры Безымянных и еще не готов к сражениям. Но отступать поздно. Кэдрик приближался, мягко ступая по белоснежному песку. Карие глаза сосредоточенно рассматривали противника, в курчавых волосах мелодично позвякивали металлические колечки.
Так вот значит, с кем его столкнула судьба. О боевом искусстве племени «Поющих» слагались песни и легенды. Его доблестные воины с детства обучались ратному делу. Война жила у них в крови, как неотъемлемая часть духовного и физического бытия. Теперь Николай вспомнил, что слышал о них: низкорослые чернокожие бойцы юга отличались выносливостью и быстротой реакции. А вплетенные в их косички кольца при движении издавали характерный звук, за что их носителей и прозвали «поющими». Поговаривали, будто во времена Великой битвы «Трех Кристаллов» они также вышли на поле брани, а усиленный с помощью магии металлический перезвон колец гипнотизировал и обездвиживал противника, делая немаленький вклад в общую победу.
«И шло сражение, и неслась над окровавленной землей печальная песнь южного племени…» В минуты напряжения и стресса голова всегда наполняется глупыми мыслями. И строчка давно позабытого летописца, запечатленная в книге по древней истории Анделора, выплыла из глубин памяти совершенно не к месту и не ко времени. Коля сердито отмахнулся от ненужных воспоминаний.
Одно обрадовало и несколько взбодрило молодого человека. Чернокожий воин обладал всеми навыками, необходимыми в бою, кроме одного, самого главного. Коля не почувствовал в нем вейлинга. Да и не стал бы тот маскироваться перед каким-то хиляком, решившим подзаработать наемником. А потому играть в «кошки-мышки» он с ним не собирался. Длительного боя против Кэдрика ему не выдержать, совершенно точно. А вот на несколько молниеносных движений его вполне хватит.
Николай спокойно выжидал, пока тот не подойдет к нему достаточно близко и не задумает совершить первые удары. Тогда станет ясно, как ему противостоять. Вот противник поднял меч, его тело чуть сжалось, мышцы напряглись, колечки приготовились запеть свою победную песнь. Он сделал первый выпад. Картина сражения мгновенно отразилась у вейлинга в голове, а еще быстрее в рефлексах. Уйти от удара оказалось очень просто, поднырнуть под руку Кэдрику и выбить клинок тяжелой рукоятью своего меча — еще проще. Наверное, этот опытный и проверенный не одним боем боец, потерпел такое сокрушительное поражение первый раз в жизни. Он растеряно перевел взгляд с приставленного к его горлу лезвия, с острыми зазубринами, на зарывшийся в белый песок собственный меч, до конца не веря в произошедшее.
Толпа разразилась бурными криками, приветствуя победителя. Николай отшвырнул в сторону то, что по ошибке называлось мечом, и кивнул Кэдрику, демонстрируя свое уважение. Только «поющий» не торопился обмениваться любезностями. Он посмотрел на победителя, и в глубине его глаз отчетливо читались злость и ненависть за публичное унижение. Рявкнув что-то на своем языке, он сплюнул себе под ноги и покинул тренировочное поле.
Коля пожал плечами. Наживать еще одного врага не хотелось, но он сделал все возможное, чтобы сгладить ситуацию.
— Ты! Подойди сюда! — гаркнул Пэвар. — Почему не сообщил, что ты вейлинг?
Все присутствующие утихли, удивленно перешептываясь.
— Вы не спрашивали, — спокойно ответил тот, но в душе все ликовало. Увидеть пораженные трясущиеся мины на лицах работодателей дорогого стоило.
— Но ты слишком молод!
— Я не могу понять, что вас-то не устраивает?
— Ты скрыл от нас…
— Мне что, табличку на грудь повесить? — Коля сложил руки. — Так вы берете меня?
— Выдать ему форму. Ты доказал свое право служить у нас. Ром, покажешь, что да как, — помедлив, распорядился Пэвар, а затем чинно удалился в сопровождении Люция.
Вечером, сидя у костра в компании новых знакомых, Николай принимал поздравления с такой яркой победой. Оказалось, что Кэдрика недолюбливала добрая половина отряда. Преданный цербер Пэвара и его сынка пользовался их всецелым расположением и творил в лагере, что хотел. Мог запросто избить любого непонравившегося ему человека, будь то новичок-охранник или кто-нибудь из обслуги — конюх или уборщик. Старшие с ним связываться не хотели, потому что боялись потерять место службы. Несмотря на все минусы, деньги платили здесь немалые.
Когда у огня, наконец, остались только Ром и Кир, Коля смог, наконец-то, расслабиться. Он не искал славы и знал, что теперь Кэдрик уж точно не упустит возможности, чтобы насолить ему.
— Я, пожалуй, пойду к Ивагу и Яну. Вам навегняка есть о чем поговогить, — весело подмигнул Кир. — Они хапят уже, небось, а мне завтга ганьше их вставать.
— Да мы тоже недолго, завтра ведь выходим.
— Думаешь, у нас есть шанс догнать караван? — поинтересовался Николай, когда невысокая фигура Кира исчезла в одной из ближайших палаток.
— Скажи мне, зачем тебе так понадобилось наниматься к Пэвару? — Ром уставился на собеседника.
Коля колебался недолго. Он чувствовал, что может довериться знакомому. Вот только имеет ли он право подвергать его опасности? Она ведь неминуемо приходит к каждому, кто знает его тайну…
— Я попал в серьезную переделку. И, боюсь, если я расскажу тебе все…
— Ничего со мной не случится, — Ром хлебнул вина и протянул флягу Николаю. — Я знаю, ты — необычный юноша. Еще с первого раза, как увидел тебя. Кстати, где твой меч? И что это высовывается из твоей сумки?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
