Коннолли и Планкетт, – были казнены. Британский ответ был жестким, возможно, потому, что открылись планы немецкого вмешательства. Повстанцы не рискнули бы провести военную операцию без надежды на серьезную иностранную помощь. Как бы то ни было, казни создавали мучеников. Командиру Третьей бригады ирландских добровольцев Имону де Валере повезло, что его отпустили (см. ниже). Республиканская песня, рожденная в ближайшие несколько дней после восстания, источает неразбавленную горечь:
Снимите окровавленную повязку с ирландского лба;
Мы сражались и проливали кровь за Ирландию и не будем
уклоняться от этого сейчас.
Мы держались в борьбе, в ответ на ее зов,
И за то, что мы стремились освободить ее, нас поставили к стенке.
В те же годы значительное ирландское присутствие в британской армии было подчеркнуто самой известной из всех походных песен Великой войны. Батальон рейнджеров Коннахта пел ее, когда они маршировали из Кале на фронт. Записанная Джоном Маккормаком, она быстро стала хитом:
Долог путь до Типперэри,
Но пройду хоть целый свет;
Долог путь до Типперэри,
К той, кого милее нет!
До свиданья, Пикадилли,
Лестер-сквер, прощай,
Долог путь – путь до Типперэри,
Но лишь там для сердца рай.
Неторопливый ритм идеально подходит для того, чтобы качаться в унисон. Мелодия убедительна. А горько-сладкие слова совсем не воинственны. Типперэри теперь известен миллионам людей по всему миру, которые иначе не знали бы, где он находится.
Поскольку Британия сосредоточила все свои ресурсы и внимание на военных усилиях, отношения в Ирландии накалились. После восстания Шинн Фейн и ее секретное военное крыло IRB привлекли гораздо больше сторонников, чем до него. Они утверждали, что британцы отказываются от гомруля, а не просто откладывают его, что британское правительство обязано юнионистскому лобби и что ирландским патриотам придется бороться за свои права. В октябре 1917 года съезд Шинн Фейна открыто выступил за «международное признание Ирландии как независимой Ирландской Республики». Амнистированный де Валера стал председателем партии.
Юнионисты, со своей стороны, были преданы целостности Соединенного Королевства и считали Шинн Фейн и им подобных кучкой мятежников. Такие люди, как сэр Эдвард Карсон, протестантский адвокат из Дублина, который обрушился на Оскара Уайльда, или друг Черчилля Ф.Э. Смит, позже граф Биркенхед, считали британское законодательство единственным источником легитимности. Они размахивали флагами Союза и почитали добровольцев Ольстера, которые были убиты на Западном фронте. За редким исключением, они являлись сторонниками протестантского господства. И англо-ирландский землевладельческий класс, и пресвитерианцы Ольстера были воинственными протестантскими меньшинствами в преимущественно католической стране.
Песни, под которые маршировали юнионисты, использовали богатый древний репертуар. В качестве главного героя неизменно выступает «король Билли», то есть Вильгельм III Оранский (ум. 1694 г.), а в качестве главного злодея – папа римский:
Сыновья, чьи отцы с Вильгельмом истекали кровью,
Потомки могущественных мертвецов,
Когда папские тираны бежали
И эта прекрасная земля осталась свободной.
Не поддавайтесь теперь папскому коварству,
Доверяйте им меньше всего, когда они больше всего улыбаются.
Солнце – труд хитрого птицелова.
И сохраняйте свою свободу!
Сектантский пыл, охвативший лоялистов и юнионистов, почти не изменился с XVII века.
В 1917–1918 годах британское правительство организовало многопартийный съезд, на котором безрезультатно обсуждалось введение гомруля. Затем, в начале 1918 года, оно попыталось привести Ирландию в соответствие с Великобританией, введя воинскую повинность. Объективно политика выглядела беспристрастной и на самом деле никогда не применялась. Но в хрупком ирландском контексте она стала камнем, который вызвал оползень, разжигая страсти, которые иначе могли бы утихнуть. Почти все объединились против нее – церковь, профсоюзы, парнеллитовская ирландская парламентская партия и местные советы. Вслед за этим премьер-министр Дэвид Ллойд Джордж совершил роковую ошибку, пригрозив отложить гомруль «до тех пор, пока состояние Ирландии не сделает его возможным».
Новая глава открылась с окончанием Великой войны. На всеобщих выборах в декабре 1918 года Ллойд Джордж давил на поддержку лозунга «сжать Германию до скрипа». Но в Ирландии на вершину повестки дня поднялись требования полной независимости, которые вытеснили другие заботы. Из 105 избранных ирландских депутатов 73 принадлежали к Шинн Фейну. Они быстро отвернулись от Вестминстера, и 21 января 1919 года те из них, кто не находился в британских тюрьмах, собрались в Круглом зале Дублинского дворца как отдельный дойл – парламент. Папский граф Джордж Планкетт (1851–1948), отец трех осужденных сыновей, и Эойн (Джон) Макнил (1867–1945), военачальник и историк Средневековья, поддерживали порядок. Ассамблея проголосовала за разрыв связей с Великобританией, и Республика Ирландия была провозглашена во второй раз, на гэльском языке, будто Соединенного Королевства не существовало. Главой исполнительной власти назначили Имона де Валеру, а из различных военизированных подразделений, включая ИРБ, были сформированы вооруженные силы Республики – Ирландская республиканская армия (ИРА). Ассамблея подготовила инструкции для послов, направляемых на мирную конференцию в Париже, и «Обращение к свободным нациям мира». Сессия продлилась не более полутора часов.
Британская пресса с недоверием наблюдала за происходящим. Журналисты, как и многие участники, были настроены недоброжелательно:
«Здесь присутствовало 28 членов парламента от Шинн Фейна… Но по меньшей мере две тысячи других находились в импровизированной галерее для посетителей. Еще несколько тысяч ждали снаружи, но сильный отряд добровольцев Шинн Фейна держал эффективную и иногда довольно нелепую оборону. Конечно, было бы оскорбительно для национального духа вести дебаты Национальной ассамблеи на языке Сассенахов, и результатом стал самоотверженный указ, который заставил некоторых членов совсем замолчать, а других даже перейти на чистый французский. Это было очень тихое и довольно высокопарное Национальное собрание. Вероятно, девять десятых из тех, кто там был, не понимали, что говорится, и, когда заранее проинструктированные стали кричать „ура“, спикер перешел на английский, чтобы сказать им, что правила парламента этого не допускают. В Мэншн-Хаус, который гостеприимно принимает всех, кто пришел, нашли место для скамей и, отгородив их веревкой от [остальной комнаты], организовали палату».
В 1919–1920 годах массовая кампания гражданского неповиновения поставила британскую администрацию в Ирландии на колени. Налоги не платились, правительственные учреждения бойкотировались, докеры отказывались заниматься поставками для британской армии, приказы из Лондона оставались без внимания. Но достичь официального признания оказалось более сложным делом. Британское правительство не желало признавать государство внутри государства и убедило зарубежные страны последовать его примеру. Представители Ирландской Республики, которые отправились на мирную конференцию в Париже, не были допущены. Ленин, который получил от Ирландии заем для
