ступаю по дерну
И кладу дернину сушить,
Южный ветер и песня жаворонка
И солнце высоко в небе.
Я складываю из нее дерновый стог
От времени снега;
Черный мороз, шторм с севера.
Не все ли равно, какие ветры могут дуть?
Теперь здесь зима, разожги огонь,
И позволь себе запереть дверь.
Ветер по горам,
И сквозняк по полу…
Я вижу себя босоногим ребенком,
Я вижу себя юношей,
Когда золото на кусте дрока
Было всем золотом, которое у меня было.
Мне снятся прекрасные старые сны
О днях, которые были давно,
Когда ветер завывает, наступает ночь
И тлеют угли.
Стэнфорд был свидетелем глубокого взаимопроникновения английской и ирландской жизни в своем поколении.
Трудно представить, чтобы Ирландскому Свободному государству достались худшее начало и более острые проблемы на многих фронтах. Казна была практически пустой. В самой природе монархии Свободного государства царила неразбериха. Некоторые источники называют Георга V и его двух сыновей – Эдуарда VIII и Георга VI – «королями Ирландии». В свете последующей практики Содружества это выглядит логично. Но документы того времени не содержат такого титула. В действительности взаимоотношения между Свободным государством и его монархом оставались (возможно, преднамеренно) на удивление неоднозначными. Статья 4 договора устанавливала присягу на верность, которую должны были принести все члены дойла, обязывая их «быть верными его величеству королю Георгу V… в силу общего гражданства Ирландии с Великобританией… и ее членства в Британском Содружестве наций».
Так называемый национальный гимн также порождал проблемы. «Боже, храни короля» является королевским, а не национальным гимном, и в нем нигде не упоминается страна, монарха которой просят спасти. Но что еще серьезнее, слова были такими же, как в Британии. В результате у многих ирландцев они застревали в горле. И хотя на официальных мероприятиях оркестры Свободного государства добросовестно играли мелодию гимна, ее часто встречали либо каменным молчанием, либо ответными скандированиями. Носители гэльского обычно пели «Песнь солдата». Другие предпочитали любимую песню времен Гражданской войны в США, спетую на зажигательную мелодию «Марш, марш, марш!»:
«Боже, храни Ирландию», – говорили герои,
«Боже, храни Ирландию», – говорили все они.
Не важно, на эшафоте мы умрем
Или на поле битвы,
О, какая разница, когда мы падем за Эрин, дорогая.
С самого начала Свободное государство было тесно связано с Римско-католической церковью, которая после исхода англо-ирландских протестантов пользовалась симпатиями 93 % населения. Поддержав Парнелла и законопроект о самоуправлении, церковь формально осудила насилие Ирландской республиканской армии, и после гражданской войны она оказалась единственным учреждением, обладавшим ресурсами для помощи обедневшему правительству в области образования, здравоохранения и социальных реформ. Большинство школ управлялись католическими орденами, настаивавшими на католическом обучении. В 1924 году были запрещены разводы, продажа контрацептивов стала незаконной, аборты – недоступными. После 1930 года большинство ирландских больниц финансировались за счет тотализатора, билеты на который регулярно распространялись священниками и монахинями, а Евхаристический конгресс 1932 года рассматривался как государственное мероприятие. Высказывались предположения, что утрата королевского ритуала сделала людей более восприимчивыми к ритуалам религиозным. Оспорить авторитарный этос ирландской церкви было нелегко. На практике церковный Индекс запрещенных книг функционировал как система государственной цензуры. Ольстерские протестанты всегда считали, что «гомруль означает правление Рима», и нельзя сказать, чтобы первые годы Свободного государства опровергли это утверждение.
Тем не менее в течение оставшейся части 1920-х годов две части Ирландии пришли к непростому перемирию, с помощью которого удалось избежать открытого конфликта. На Севере, который был более индустриальным, конкуренция за работу в вялой послевоенной экономике привела к росту безработицы и явной дискриминации католиков на ключевых предприятиях, таких как верфи Белфаста. Правительственный план введения нерелигиозного образования был заблокирован противодействием со стороны и протестантов, и католиков. На юге, где более половины населения по-прежнему работало на земле, правительство взяло курс на максимизацию сельскохозяйственной торговли, особенно с Великобританией, и на борьбу с бедностью. Гэльское образование представляло собой еще один приоритет, который отвечал требованиям культурного национализма. «Преследование ирландского языка являлось непременной точкой отсчета независимого этоса». В то же время были приняты меры по укреплению демократической стабильности вокруг дойла, армии Свободного государства и невооруженной полиции – Garda Slochana. Когда Имон де Валера вновь вышел из заключения, чтобы в 1926 году основать Фианна Фейл, обещая продвигать республиканизм через институты Свободного государства, он снова расколол движение Шинн Фейн. После этого от республиканцев, все еще настроенных на вооруженную борьбу, осталась лишь жалкая кучка.
Несмотря на давние связи Римско-католической церкви с ирландским национализмом, никакого привилегированного статуса ей предоставлено не было. Некоторые католические политики исповедовали антиклерикальные тенденции, как многие католические священники в то же время сторонились ИРА. В любом случае британские хранители договора, заинтересованные в господстве протестантов, не желали видеть на пороге Британии теократическое государство. Поэтому лидерам Свободного государства приходилось быть осторожными. Taoiseach Косгрейв выражал неизменную преданность своей страны папству, но более радикальные сторонники католического контроля были разочарованы. Засевшая в самой глубине напряженность между церковью и государством в Ирландии не проявлялась более полувека.
С некоторой задержкой британское правительство отреагировало на раздел Ирландии, приняв Закон о королевских и парламентских титулах (1927 г.). С момента своей довоенной коронации Георг V использовал формулу «король Соединенного Королевства Великобритании и Ирландии, доминионов и других царств за морями». Теперь начальная часть его титула была изменена на «король Великобритании, Ирландии, доминионов и…». Замена первого «и» запятой недвусмысленно указывала, что Ирландия признана как отдельное королевство. Впоследствии королю посоветовали, чтобы кандидатуру следующего генерал-губернатора представляло не британское, а ирландское правительство. На Имперской конференции 1926 года, когда впервые обсуждались структуры Британского содружества, Ирландское Свободное государство было указано среди составляющих его доминионов наряду с Австралией, Канадой, Новой Зеландией и Южной Африкой. Косгрейв участвовал в ней без видимых возражений.
1930-е годы стали свидетелями возрождения идеи республики. Членство в Содружестве не давало Свободному государству никаких заметных преимуществ, и по мере углубления Великой депрессии социально-экономические проблемы в Ирландии нарастали. После пятилетней подготовки Фианны Фейл де Валерой, опираясь на прореспубликанские симпатии, ушедшие в подполье после гражданской войны, она победила на выборах 1932 года и сформировала радикальное правительство. Для своего партийного гимна она взяла мелодию и двуязычные слова, которые исполнялись перед главным почтамтом в 1916 году. Изначально слова «Amhrán na bhFiann» были на английском:
Сыны гэлов!
