что, нет собственного дома?
Восемьсот лет мы сражались с вами без страха,
И мы будем сражаться с вами еще восемьсот.
Если вы останетесь, британские солдаты, если вы останетесь,
Вы никогда не победите ИРА.
Так что к черту ваш Юнион Джек, мы хотим вернуть нашу страну.
Мы хотим снова увидеть старую Ирландию свободной.
Но среди всей этой свирепости были слышны и более мягкие ноты. Одна из самых популярных записей той эпохи родилась как результат возрождения древней ирландской мелодии «Blind Harper» с добавлением современных слов:
Просто дай мне свою руку —
Это «tabhair dom do lamh».
Просто дай мне свою руку —
И я пойду с тобой.
Потому что мир наш —
Все море и земля.
Уничтожать или командовать,
Если ты дашь мне свою руку.
В 1970-х и 1980-х годах пение и плач продолжались без каких-либо признаков разрешения проблем.
В те же десятилетия власть Римско-католической церкви над жизнью в республике наконец начала ослабевать. Духовенство выступало против государственной программы бесплатных государственных средних школ, и предположительно потому, что она тогда конкурировала бы с программой самой церкви. Цензура и конституционный запрет на развод были сняты только в 1966 году. Изменения, внесенные Вторым Ватиканским собором, особенно в служение святой мессы на латыни, помогли подорвать положение духовенства, привыкшего к идее вечного статус-кво. Но прежде всего реформа была движима требованиями расширения прав женщин. Закон о здравоохранении (планировании семьи) 1979 года, разрешивший продажу контрацептивов по рецепту, стал знаковым, хотя в то же время он продемонстрировал силу церковного противодействия. Поддерживаемая церковью кампания «За жизнь» боролась со своим противником, кампанией «За выбор», по поводу абортов, регулярно вынося предписания против фактических и потенциальных нарушителей. Эти мелкие стычки скрывали вулкан, готовый извергнуться. В 1984–1985 годах на поверхность вышел первый из бесконечной череды сексуальных скандалов. Семинаристы колледжа Мейнут публично обвинили своего преподобного главу в хищнических гомосексуальных наклонностях. В графстве Оффали незамужняя 15-летняя школьница умерла страшной смертью, рожая в одиночку на пляже, а в графстве Клэр местный священник был найден избитым до смерти при подозрительных обстоятельствах. Шаг за шагом пресса набиралась смелости, официальные опровержения теряли доверие, и правда просачивалась наружу. На протяжении XX века, вопреки их собственному учению, все уровни католического духовенства участвовали во всех видах сексуальных злоупотреблений – от тайного сожительства и отцовства до изнасилований, растления, избиений и эксплуатации несовершеннолетних. Национальная полиция была соучастницей в сокрытии преступлений духовенства. Репутация церкви упала, ее связь с государством ослабела, а имидж страны оказался запятнан.
Оглядываясь назад, можно увидеть, что визит папы Иоанна Павла II в 1979 году, когда более трети населения республики собралось, чтобы поприветствовать его в парке Феникс, ознаменовал собой высшую точку традиционных ирландских взглядов и практик. 90 % населения по-прежнему посещали мессу по крайней мере раз в неделю. В последующие десятилетия произошли многочисленные постепенные изменения, которые, по мнению некоторых наблюдателей, привели к социальной революции, особенно в области общественной и частной морали, положения женщин, отношений церкви и государства, снижения почтения к власти и возросшего понимания Севера. «Первые два десятилетия XX века принесли Ирландии независимость, – писал историк из Оксфорда, – но последние два – социальную революцию, последствия которой, вероятно, были еще более далеко идущими».
В 1990-х годах заголовки вестей из Ирландии поместили эти моральные потрясения в республике рядом с политическим тупиком на Севере и признаками исторического экономического разворота. Президентские выборы 1990 года в республике выиграла активистка движения «За выбор» Мэри Робинсон. После одного срока она ушла, став комиссаром ООН по правам человека, и уступила место другой женщине с похожими взглядами – Мэри Макалис. В 1992 году ужасное «Дело X», в котором генеральный прокурор республики предпринял шаги по судебному преследованию девушки-подростка, ставшей жертвой изнасилования, спровоцировало национальный референдум о праве на информацию об абортах. Поражение церкви по этому относительно незначительному вопросу окончательно подорвало ее диктаторские претензии.
На Севере осажденная ИРА перенаправила свою кампанию на материковую часть Великобритании. В 1984 году взрыв в Брайтоне едва не убил британского премьер-министра Маргарет Тэтчер. Жуткие теракты произошли в лондонском квартале Кэнэри-Уорф и в Манчестере. Но затем в дело вступила параллельная политика под лозунгом «Пуля и урна для голосования». В то время как Провос упорствовал – он считал это необходимым – в противопоставлении насилия насилию, политическое крыло Шинн Фейна стремилось извлечь выгоду из открытой политики. Создателем ее был Джерри Адамс (Геаройд Макадхайм, р. 1948 г.), внук и правнук фениев, активист NICRA, бывший заключенный и убийца, оставшийся в живых, предположительно бывший командир ИРА, а с 1983 года президент Шинн Фейна. Чтобы избежать судебного преследования, Адамс лицемерно утверждал, что его партия полностью независима от террористов Провоса. Однако его стратегия оказалась плодотворной. Главные националисты встали на путь общественных дискуссий, рассматривая возможность примирения. В решающей декларации Даунинг-стрит от 15 декабря 1993 года премьер-министр Джон Мейджор присоединился к taoiseach Республики, подтвердив, что североирландский вопрос должен быть решен исключительно ирландцами Севера и Юга. Британское правительство дистанцировалось от боевых действий. Последовало первое из череды прекращений огня. Все это происходило на фоне беспрецедентного подъема в экономике республики. Никогда прежде на памяти живущих Дублин не был более благополучным и процветающим, чем Белфаст.
В конце 1990-х годов спорадическое насилие возобновилось. Но когда число погибших превысило 3500 человек, везде наступила усталость от смертей. Эмиссар президента США, сенатор Джордж Митчелл, вдохнул жизнь в предварительные переговоры. Словесная война не утихала. Самый громогласный трибун в Северной Ирландии охарактеризовал папу как антихриста, назвал Джерри Адамса «собутыльником дьявола», президента Макализ – «бесчестной», а королеву – «попугаем». Но перспективы мира улучшались.
Белфастское соглашение от апреля 1998 года, известное также под названием Соглашение Страстной пятницы, было, несомненно, очень важным, хотя и неоднозначным, достижением. Для одних оно стало всего лишь «Саннингдейлом для тугодумов», для других – образцовой моделью для всех длительных «мирных процессов». Оно было подписано премьер-министром Тони Блэром от Соединенного Королевства, премьер-министром Берти Ахерном от Республики Ирландии и всеми партиями Северной Ирландии, кроме демократических юнионистов. Вынесенное на референдум как на Севере, так и в Республике, оно получило одобрение 71 % и 84 % соответственно. Из его восемнадцати положений ключевой пункт обязывал все подписавшие стороны добиваться своих целей «мирными демократическими средствами». Отныне группы и отдельные лица могли свободно работать ради как воссоединения Ирландии, так и сохранения Соединенного Королевства, но не с оружием или бомбами
