оптимистическую возможность того, что… мы посмотрим на прошлое более спокойно и найдем… давно забытые элементы родства, связи, которые намеренно упускаются из виду». «Сегодня мы чтим память мертвецов Ольстера… – заявил при вступлении в должность первый министр Северной Ирландии, – протестантов и католиков… юнионистов и националистов, мужчин и женщин, детей и взрослых, всех невинных жертв ужасного конфликта». «Реальность такова, что сейчас, – написал президент Шинн Фейна в своем блоге Leargas в 2009 году, – не 1969-й, или 1920-й, или, если на то пошло, 1690-й. И все мы живем в Ирландии, управляемой демократическими общеирландскими институтами и механизмами разделения властей в наших шести графствах». В январе 2010 года марафонская сессия переговоров с участием как британских, так и ирландских премьер-министров преодолела последний тупик в Северной Ирландии, позволив исполнительной власти возобновить работу.
В самом британском правительстве наступил период изменения взглядов. Расследование событий «кровавого воскресенья», проведенное Сэвиллом в июне 2010 года, решительно отвергло более раннюю попытку обеления действий британской армии, сделанную в отчете Уиджери, и осудило убийства как «незаконные и неоправданные». Это разрушило представление, что во всем можно обвинять Провос. Новый премьер-министр Дэвид Кэмерон принес в палате общин безоговорочные извинения, а председатель официальных юнионистов (Юнионистская партия Ольстера, UUP), когда-то являвшихся основой британского контроля в Ольстере, ушел в отставку. В 2010 году голоса за UUP упали с 46 % в 1974 году до 15 %. Первый министр провинции Питер Робинсон из DUP оказался втянут в сокрушительный скандал. Времена менялись. Город Дерри/Лондондерри, где в 1972 году произошли первые убийства, был выбран городом культуры Великобритании.
Тем временем республика все глубже погружалась в трясину. Хотя финансовый пузырь лопнул в 2008 году в соответствии с глобальной рецессией, самые серьезные последствия проявились не сразу. Правительство Фианны Фейл взяло на себя долги двух обанкротившихся банков – Англоирландского и банка Ольстер и сделало вид, что проблема решена. Весной 2010 года, когда Греция была вынуждена принять спасение от ЕС, министры в Дублине по-прежнему высмеивали предположения, что Ирландии, возможно, придется последовать ее примеру. Но самокритика уже проникла в публичные дебаты. «Мы очень нарциссичны, – посетовала одна женщина, – мы считали, что наш бум лучше, чем у кого-либо еще». Вернулась и рефлексия в отношении морали. «Люди потеряли интерес к иному миру, – заметил настоятель аббатства Гленстал, – поскольку они были так успешны в этом». Правительство все отрицало, пока в ноябре его не настигла реальность. Инспекторы из Комиссии ЕС и МВФ прилетели, чтобы проверить финансовое состояние Ирландии. Их изыскания завершились пакетом мер спасения на 85 миллиардов евро, который обязал Республику ввести режим жесткой экономии и повысить налоги, но, несмотря на это, социальные проблемы были обеспечены ей на десятилетия вперед. Кельтский тигр если и не умер, то был повержен. Республика оказалась в реанимации, страна улыбок стала страной горя, а имидж храброго первопроходца испарился.
За экономическим крахом быстро последовал политический. Taoiseach Брайан Коуэн объявил о своей скорой отставке, репутация его правительства была разбита вдребезги. Всего за пять лет позиция Ирландии в рейтинге индекса качества жизни упала с 5-го места в мире на 41-е, на 16 позиций ниже Великобритании. Внутренняя иммиграция прекратилась, а исходящая эмиграция возобновилась со скоростью 1000 человек в неделю. Безработица росла. Народный гнев достиг апогея. На всеобщих выборах, перенесенных на 25 февраля 2011 года, люди массово проголосовали за перемены. Фианна Фейл была разгромлена избирателями, ее представительство в дойле упало с 70 мест до 16. Ее партнер по коалиции, Партия зеленых, была уничтожена. Победу одержала Файн Гэл, увеличившая число своих мест с 51 до 68. Ее лидер Энда Кенни поспешил сформировать кабинет. Лейбористская партия почти удвоила свое представительство – с 20 до 35, а крошечная поддержка Шинн Фейна увеличилась более чем втрое – с 4 мест до 13. Джерри Адамс, который оставил свое кресло в Вестминстере, возглавил борьбу в графстве Лаут, ближайшей к Белфасту части страны. Он заявил о своем намерении в течение пяти лет стать президентом республики. Упадок Шинн Фейна был остановлен, но «крепость демократического республиканизма», которую он когда-то основал, выглядела явно потрепанной. Имон де Валера «перевернулся в своей могиле».
Роман Джеймса Джойса «Улисс» (1922 г.) был завершен в год провозглашения Ирландского Свободного государства. Один из его персонажей говорит: «История – это кошмар, от которого я пытаюсь пробудиться». Несмотря на то что прошло больше ста лет, это чувство по-прежнему находит отклик в сердцах людей. Ночной кошмар Британии увековечивается ирландским вопросом, по-прежнему висящим, как гиря, на шее Лондона. Кошмар республики питается стыдом за то, что так много достижений было растрачено, а кошмар принципиальных республиканцев – их неспособностью завоевать поддержку большинства. В Северной Ирландии последний кошмар закончился, но люди проснулись в очевидном тупике.
Таким образом, когда над горизонтом замаячило столетие Пасхального восстания, все главные участники цепи конфликтов – британцы, ирландцы, юнионисты и республиканцы – были должным образом укрощены, и каждому пришлось смирить свою гордыню. Длительное отступление британского правления в Ирландии замедлилось до едва заметного отползания. Британская королева, которая все еще правила шестью ирландскими графствами, приняла приглашение посетить Дублин с первым официальным королевским визитом со времен визита ее деда в 1911 году. Юнионисты держались за свой уголок острова, но только разделяя власть. Националисты и республиканцы, в чьих глазах страна была свободна только на три четверти, топтались на месте, считая, что она на их стороне. Монархия в Ирландии еще не исчезла окончательно. Но она достигла момента, заставляющего вспомнить знаменитые последние слова короля Ирландии. В 1685 году, лежа на смертном одре, Карл II, который был в равной степени королем Англии и королем Шотландии, извинился за «неподходящее время для умирания».
III
То, что Соединенное Королевство рухнет, – предрешенный вывод. Раньше или позже все государства рушатся, а ветхие асимметричные династические объединения более уязвимы, чем сплоченные национальные государства. Однако как и когда – тайна будущего.
Исчерпывающее исследование многих столпов, на которых строилась британская власть и престиж, – от монархии, Королевского флота и империи до протестантского господства, промышленной революции, парламента и фунта стерлингов, – показало, что все они без исключения пребывают в упадке. Одни уже прекратили свое существование, другие заметно скукожились или ослабели, и это предполагает, что последний акт может наступить скорее раньше, чем позже.
Ничто не подразумевает, что конец обязательно будет насильственным, некоторые политические организмы распадаются тихо. Все это означает, что существующие структуры однажды исчезнут и будут заменены чем-то другим.
В британской истории Нового времени борющиеся силы централизации и децентрализации приходили и уходили, как морские приливы и отливы. Законопроект
