— А зачем нам нужен флот? Или мы не стоим на твердой земле? Или вы думали прорваться к Дворцу по каналу?.. У меня четырнадцать тысяч жаждущих мести людей. С каждым часом их становится больше и больше. Скоро должны подойти низшие с угольных и медных шахт. Их гонцы уже сообщили мне, что колонны на подходе. К вечеру нас будет около сорока тысяч. Дайте нам оружие, и мы сами возьмем Город!
— У нас нет столько оружия, — очнувшись, мрачно заметил Меч.
— Дайте, сколько можете!
Но пират лишь пожал плечами.
И вдруг к всеобщему облегчению запищал зуммер радиофона. Меч, словно подброшенный пружиной, вскочил с пня и бросился к спасительной коробочке, казалось, вливавшей силу и уверенность.
— Это я, Меч!
Голос на этот раз был живой. Звонкий с язвительными переливами.
— Что же ты медлишь, пират? Или я неясно выражалась прошедшей ночью? Или, может, ты думаешь, я вытащила тебя из-под топора ради того, чтобы ты грел задницу в предвкушении сытного завтрака?
— Но, госпожа, наш флот…
— Что флот? Разбит? Я знаю. И прошу прощения, что не смогла предупредить вас о нападении. Я не знала о том, что они ушли в море. Выходит, раз нет флота, вы струсили и не идете на штурм?
— Но у нас погибло множество воинов! — попытался оправдаться Меч.
— Даже если вас осталось всего десять человек, вы должны быть под стенами. Город только и ждет легкого порыва бури, чтобы пасть к вашим ногам. Атакуйте! И немедленно! Иначе… Иначе я сделаю все от меня зависящее, чтобы вы не ушли отсюда живыми. Ставка в этой игре слишком высока.
Связь прекратилась. Меч, которого отчитали, словно мальчишку, сконфуженно улыбнулся и приказал:
— Шести тысячам кемтян переместиться на север. Эскадрам начать атаку гавани. Сирд и Лисица, отправляйтесь на корабли. Сбиру с оставшимися кемтянами и атлантами имитировать атаку восточной стороны. Я, Корье, Аров и предводитель низших отправляемся в северный лагерь. — Голос Меча обрел былую уверенность. — Всем ждать моего сигнала!
Штурм Города начался.
Остатки союзных эскадр двинулись к гавани. Беспрепятственно миновав проход между волноломами, они увидели перед собой две вчерашних триеры. Горячо взмолившись древним богам острова, Сирд приказал кораблям рассыпаться веером и идти на охват неприятельских судов.
Икс не обманула. Лазеры не стреляли, и Русий напрасно бил кулаком по ни в чем не повинному пульту стрельбы — он был расплавлен кислотной ампулой. Разряженный РАБ-3 выпустил короткий импульс, после чего из его головы появился белесоватый дымок. Увидев его, Гумий бросился к борту и выпрыгнул в море. А через мгновение триера разлетелась огненным фейерверком, испещрив поверхность моря кусками дерева и кровавого мяса.
Вражеские корабли были уже совсем близко. Русий приказал разворачивать триеру и спасаться бегством. При повороте был подхвачен из воды оглушенный Гумий, сумевший произнести лишь одно слово:
— Измена!
Едва триера причалила к пирсу, атланты тут же спрыгнули на землю и взяли на себя руководство боем. Гавань, обычно спокойная и деловитая, была переполнена воинами и мечущимися горожанами, пришедшими насладиться зрелищем гибели неприятельского флота, а теперь в панике бегущими прочь от места завязывающегося сражения. Здесь же были и те, кому была не по душе идея Высшего Разума. Кое-кто из них шнырял между воинов, сея панику, а некоторые прятались между хранилищами и стреляли из луков в спину защитникам Города. Одна из таких стрел со стуком отскочила от бронедоспеха Русия, другая пронзила шею стоявшему рядом с Титанами воину.
Не отрывая взгляда от приближающихся кораблей, Русий приказал Гумию:
— Разберись!
Собрав оказавшихся под рукой портовых стражников, Гумий убежал к складам. В спину больше не стреляли. Зато открыли огонь вражеские катапульты. На молы посыпались камни и стрелы, кое-где задымили языки жидкого огня. Немногочисленные катапульты атлантов ответили врагу.
Обмениваясь выстрелами, союзники достигли молов и начали высаживать на них десант. Завязалась рукопашная схватка. Удостоверившись, что все вражеские корабли прочно завязли у пирсов, Русий взял радиофон и бросил:
— Пора.
Из-за косы, отгораживающей стоянку боевых эскадр от остальной гавани, выскочили триеры с солнечными дисками на вымпелах. Динем вел в бой свои последние корабли. В свой последний бой…
Триеры атаковали растерявшихся от неожиданности пиратов, сея смерть и панику. Полтора десятка вражеских кораблей были пущены ко дну прямо у пирсов, остальные пустили в ход весла и пытались выбраться на простор гавани, бросая на произвол судьбы высаженные на берег десанты, которые тут же сдавались и безжалостно избивались защитниками Города.
В центре гавани разгорелся морской бой. Триеры Динема крушили впятеро превосходящий флот противника. Используя быстроту и превосходство в численности эпибатов, они таранили вражеские суда, смело сходились с ними на абордаж. Сам Динем был вездесущ. Его триера появлялась то в одном, то в другом месте, и где бы ни мелькал ее парус с улыбающимся золотым пардусом, вражеские корабли терпели поражение и обращались в бегство.
Но вот враг опомнился и сумел организовать контратаку. Два десятка кемтских триер при поддержке нескольких кораблей Сирда обошли атлантов и ударили по ним с тыла. Динем был вынужден развернуть свои корабли в две линии и принять бой в окружении.
Вновь забухали катапульты, разбрызгивая по морю потоки жидкого огня. Здоровенный камень пробил катастрому рядом с Динемом. Послышались вопли изувеченных гребцов, корабль сбился с курса и начал разворачиваться. Кормчий что есть сил налег на весло, но то не выдержало и с треском сломалось. Триеру крутануло, разворачивая боком. Сразу три тарана пронзили ее смоленые борта: два — кораблей Сирда и один — своей же атлантической триеры. Флагман покачнулся и начал стремительно оседать в воду. Раздумывать было некогда. Единственной оставшейся гранатой Динем разнес вдребезги одну из вражеских галер.
— За мной! Сделав короткий разбег, атлант прыгнул и уцепился за лапы золоченого пардуса, что венчал нос триеры Сирда. В тот же миг гребцы вражеского судна налегли на весла и дали задний ход. Содрогнувшись, корабль выдернул свой таран из бока почти полностью ушедшего под воду флагмана. Никто из эпибатов не успел или не рискнул последовать примеру своего адмирала, и Динем остался один.
Подтянувшись, он влез на нос и, не обращая внимания на свистящие стрелы, плавно, словно по горке, съехал вниз на палубу. Увидев своего бывшего командира, мятежники застыли в нерешительности, длившейся, правда, всего мгновение, после чего они с криком бросились на Динема.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
