хардкоре говорили о наркотиках, привлекало куда сильнее всей той трансценденталистской, техно-языческой болтовни, которая велась в других кругах рейв-культуры. Хардкорный сленг, крутившийся вокруг «приходов» и «мощного разгона», лишал тему всякой возвышенности. Речь шла не об изменении мира, как в более амбициозных богемных тусовках, а об изменении энергии в помещении —
прямо здесь и сейчас. Это было по-юношески дерзко и сосредоточено на настоящем моменте — проблеск того, насколько интенсивно можно проживать жизнь (что могло бы послужить источником вдохновения и в других контекстах), но без лишнего груза политического или философского подтекста.
Эта критика за «заигрывание с низами»... Сама мысль о том, что мне следует «держаться своего круга», противоречит духу преодоления границ и мутагенной энергии, которая составляет суть этой музыки. Эту энергию невозможно удержать в рамках, она заразит даже тех, кому изначально не предназначалась. Возьмем джангл в 1994 году — я до сих пор не понимаю, как можно было слышать эту музыку и не воспринимать ее как энергетический сигнал, как призыв. Так что вместо «заигрывания с низами» я бы представил это в более выгодном свете: как отказ от классовой предопределенности. Но в конечном счете все сводится к чистому эгоизму: лучшие вайбы и лучшие ночи у меня ассоциируются именно с хардкор-клубами. Тогда как в тусовках, забитых людьми «вроде меня», вроде чилаут-вечеринок начала девяностых или более поздних мероприятий в стиле «эклектроника»/иллбиент... там нет настоящей искры, нет энергии в воздухе. Так что все дело в том, в каком именно помещении ты хочешь находиться.
Вы говорите здесь о «вайбе» — слове, которое всплывает довольно часто. Что именно вы имеете в виду? При каких обстоятельствах возникает этот «вайб»?
«Вайб» — один из тех расплывчатых терминов, которые могут означать массу вещей. Зачастую он указывает на принадлежность к черной культуре, как в случае с журналом Vibe, посвященным «урбан»-музыке — рэпу и R&B. В британском гэридже слово «вайб» использовалось схожим образом, как кодовое обозначение «черных». Поэтому, когда я говорю об исчезновении вайба из драм-н-бейса, я имею в виду уход этого «черного» элемента по мере того, как постепенно отсеиваются рагга-сэмплы, а бас теряет свое регги-звучание и становится более линейным и напористым, вместо того чтобы обыгрывать бит в синкопированном диалоге с барабанами.
Однако в более широком смысле вайб на базовом уровне означает просто хорошую атмосферу, и даже более того — атмосферу целостную. Не обязательно шумную или эйфорическую, это может быть даунтемповая, меланхоличная атмосфера. Но суть в том, что когда ты заходишь в клуб, там ощущается осязаемый прилив энергии или эмоций, на которые настроены все присутствующие, и, кроме того, каждый помогает эту атмосферу создавать. Это не обязательно связано с «черной» культурой: это может быть любое место, организованное вокруг монолитного настроения-ощущения. Гей-клубы, особенно более хардкорные — с грохочущей NRG-музыкой, парнями с обнаженным торсом, — буквально переполнены вайбом. Специфическая наркотическая динамика толпы возникает в транс-клубах, на габба-рейвах, метал-концертах — самые разные субкультуры функционируют за счет вайба. Вайб — это коллективное единомыслие.
Это часто предполагает определенную степень однородности, как когда дэнсхолл-бэшмент на 98 процентов состоит из ямайцев. Я присутствовал на одной конференции, где афроамериканец из зала утверждал, что сцены черной музыки рушатся, когда на них начинает приходить слишком много белых, потому что тела белых людей вибрируют иначе. Все посмеялись, но он говорил это отчасти всерьез. Если здесь и есть доля правды, то лишь потому, что у разных этнических групп или классов существуют разные коды поведения и самовыражения, что задает разную скорость передачи энергии и разные пороги раскованности. Мы еще многого не понимаем в динамике толпы, феромонах и тому подобном. Например, существуют исследования, показывающие, что экстази на рейве более токсичен, чем при приеме дома. Практически никогда не слышно, чтобы люди умирали от экстази где-то еще, кроме как на рейвах. И дело не только в жаре — в тех конкретных экспериментах температурный параметр контролировался, — а в том, что пребывание в коллективной среде гиперактивности и перевозбужденных нервных систем каким-то образом усугубляет действие наркотика. Стереотипные действия, повторяющиеся жесты, неистовая атмосфера — все это складывается в своего рода социальную токсичность. Что, если задуматься, то же самое, что и социальная интоксикация — древняя концепция контактного кайфа.
«Вайб» также связан с тайным знанием, с посвящением, с идеей о том, что эту музыку понимает лишь закрытая секта. Это заметно по понимающим улыбкам и электрическим взглядам, которыми обмениваются присутствующие, когда в треке происходит определенный дроп или появляется особый звук или рифф, вступающий в синергию с наркотиками, под которыми все находятся. В этом есть что-то «только для посвященных», но принципиальное отличие здесь в том, что это не столько элитарно, сколько трибально. Субкультуры — это племена вайба, а при трибализме всегда есть маленькое «мы», которое «в теме», и огромное «они», которое ничего не понимает. Определенный «племенной вайб» возникает тогда, когда все участники преданы музыке как субкультурному проекту и приложили к этому усилия. В случае с рейвами на открытом воздухе присутствует элемент физического путешествия, когда приходится мириться с определенным дискомфортом вроде отсутствия нормальных туалетов и прочих клубных удобств. Есть также коллективный кайф от совершения чего-то незаконного, ощущение себя сообщником в отвоевывании небольшого островка вне закона в нашем излишне контролируемом мире. Но в равной степени племенная преданность может выражаться и в походе в легальный клуб или на склад в каком-нибудь сомнительном районе города с такими же спартанскими условиями. В рейве есть элемент коллективного созидания: люди строят нечто временное, но особенное — СОБЫТИЕ. Особенно на американских рейвах, где тусовщики сами становятся частью развлечения, деталью декора — со всеми их невероятно эксцентричными нарядами, танцем в стиле «ликвид» и сложным вращением светящихся палочек на манер жезлов мажореток.
Однородность — будь то расовая, как в случае с дэнсхоллом, или сексуальная, как в гей-клубах, — способствует сильному эффекту «племени вайба». Но чаще всего это добровольный трибализм, когда люди самых разных слоев и типов собираются вместе и сливаются вокруг определенного вайба. В настоящих племенах человек рождается, и их мировоззрение очерчивает для него весь горизонт реальности. В случае же с добровольными племенами это роль, в которую вы вживаетесь, а затем выходите из нее, возвращаясь к своей «гражданской» жизни с ее работой и семьей. Социальная однородность не обязательна для создания вайба, а вот музыкальная — необходима. Клубам, построенным на эклектике, очень трудно поймать вайб. Нужен по-настоящему вдохновенный диджей, чтобы взять кучу разрозненных стилей и связать их единой нитью
