не смогли сделать.
— Неужели опухоль?
— Нет, не опухоль. Болезнь Крейтцфельдта-Якоби, крайне редкое заболевание, затронувшее мозг и нервную систему. Врачи предположили, что болезнь могла носить наследственный характер и начала молниеносно развиваться после пережитого горя — незадолго до этого трагически погибла наша двоюродная сестра. Мама воспитывала ее и любила, как родную дочь, и когда… Мама очень переживала, но крепилась, а потом буквально за пять месяцев сгорела.
— Таня… погибла?
Этот хриплый болезненный вскрик, вырвавшийся из груди Самсонова, поразил Женю. Он изумленно взглянул на побледневшее лицо соседа.
— А вы что, знали Таню?
Самсонов постарался взять себя в руки.
— Да, я помню ее, — сказал он уже спокойнее, — мы… мы с женой познакомились с ней в поликлинике — она зачем-то приходила к Злате Евгеньевне. Потом… потом мы ее случайно встретили в Москве, разговорились. Давно, правда. Мы даже представить себе не могли такое, поэтому меня так потрясло… Моей жене… нам обоим очень нравилась эта девочка. Жена очень расстроится, когда я скажу.
У Жени не было причин не принять это сбивчивое объяснение, и он печально кивнул.
— Мы все были потрясены и долго не могли прийти в себя — так нелепо.
— Как это случилось? Я имею в виду — с Таней?
— Я же говорю — нелепо. Они с мужем поехали навестить родных, и там одна сумасшедшая старуха по имени Фируза бросила камень — попала Тане прямо в висок, убила на месте.
— Какой кошмар! — Самсонов, действительно потрясенный, прижал руку ко лбу и откинулся назад в своем кресле. — И что же потом стало с этой старухой? Посадили?
— Ее, наверное, и сажать не стали бы — отправили бы в сумасшедший дом. Но она всех обдурила — в ту же ночь в камере предварительного заключения сняла с себя пояс, привязала к решетке и повесилась. И тихо так все ухитрилась сделать — с ней сидели две женщины, и они даже ничего не услышали, только утром увидели, когда проснулись. Позвали милиционера, но уже было поздно, конечно. Правду говорят, что сумасшедшие очень хитрые.
— Да, действительно, — Самсонов на миг закрыл глаза, потом резко встряхнул головой и судорожно вздохнул, — это так трагично — все, что вы мне рассказали. Злата Евгеньевна, Таня… Вам, конечно, намного тяжелее, но и я чувствую себя так, словно отсекли какую-то часть моей прошлой жизни.
— Мы все это уже пережили, — тихо сказал Женя. — Тоже было страшно, больно, тяжело. Но надо жить, папа все время нам это твердит, хотя ему, конечно, тяжелей всех.
— Да, надо, — мягко подтвердил Самсонов, — ваш папа прав. Вы учитесь, Женя?
— Я в аспирантуре, окончил истфак университета. А вы?
— Занимаюсь бизнесом.
— Бизнесом? — изумился юноша.
— Да, а что вас так удивило?
— Ну… не знаю. Просто мне почему-то показалось, что вы ученый — ну, по вашему лицу, знаете. Я как-то иначе себе представлял бизнесменов.
Сказав это, Женя тут же испугался, что сморозил нечто бестактное и обидел собеседника. Он сконфуженно умолк, однако Самсонов в ответ лишь весело рассмеялся.
— А каким, по-вашему, должен быть бизнесмен — этакая тупорылая акула Нью-Йорка? Я очень внимательно слежу за развитием бизнеса в нашей стране и смело скажу: среди нынешних бизнесменов есть очень неглупые люди. Березовский Борис Абрамович, например. Слышали о таком?
— Нет.
— Математик, между прочим, доктор физмат наук, член-корреспондент Академии наук. Или Давид Ян и Саша Москалев — талантливые ребята, еще только учатся в физтехе, а уже пытаются заработать деньги. У вас в Ленинграде Андрей Рогачев начал подвизаться, очень неплохой парень. Не слыхали?
— Нет. А чем они все занимаются?
— Кто чем. Березовский торгует автомобилями, Рогачев — канцтоварами. А ребята из физтеха придумали электронный словарь-переводчик и тоже пытаются толкнуть его направо и налево.
— Даже не знаю. Канцтовары, наверное, неплохо, а то в магазине сейчас днем с огнем авторучки не сыщешь, а в остальном… Ну, придумали ребята словарь — отлично, подари его человечеству. А этот доктор наук — неужели стоило бросать математику, чтобы заниматься торговлей? Это же скучно!
Самсонов расхохотался — весело и ласково.
— Не скажите, не скажите, — смеясь, сказал он. — Во-первых, любая торговля требует грамотного подхода и знания рынка, иначе прогоришь до того, как начнешь. А рынок это и экономика, и социология, и психология человеческая. Во-вторых, бизнес — очень романтичная и опасная в нашей стране сфера деятельности.
Женя снисходительно пожал плечами.
— И что тут опасного?
— Ну! Во-первых, конкуренты. Во-вторых, желающие «пощипать» тех, кто мало-мальски что-то заработал. Слышали о рэкетирах? В нашей стране их называют «крыша».
— Слышал, конечно, но мне кажется, что лучше не вступать с ними в сделку, а в таких случаях прямо обращаться в милицию, она для того и существует.
— Милиция, дорогой мой Женя, давным-давно ничего сделать не может, к тому же, она наполовину куплена. Крышевание — очень мощный и хорошо организованный бандитский бизнес, милиция вмешиваться в его дела просто не станет. «Крыша», так сказать, и защищает и обирает, а бизнесменам приходится лавировать.
— Да, романтики — дальше некуда, — пожав плечами, хмыкнул Женя, — и вам тоже приходится лавировать?
— Нет, я самого начала внимательно изучил ситуацию и решил начать бизнес с организации собственной службы охраны. Так что я сам себе «крыша».
— А чем вы занимаетесь? Если не секрет, конечно.
— Ну, почему же секрет? У меня собственное предприятие по розливу и продаже минеральной воды. Сейчас даже собираюсь открыть в своем городе завод.
— Минеральной воды! — изумленно воскликнул Женя. — Но ведь все эти заводы давным-давно работают, да и кому у нас в стране сейчас особо нужна минеральная вода — повсюду стоят очереди за колбасой и маслом.
— Да мне тоже особо не нужны советские рубли, я предпочитаю работать на экспорт, а заграницей нашу воду любят. Знаете, сколько в Советском Союзе источников целебной минеральной воды — в Сибири, на Кавказе, в Средней Азии? Знают об этом только местные жители, которые ею пользуются, а больше, пожалуй, и никто. У меня на все есть сертификаты, так что это не липа, а реальность — омолаживание, заживление экзем, сглаживание старых шрамов и прочее. Во Франции есть косметические фирмы и фармацевтические компании, которые покупают все оптом и платят очень и очень даже неплохо.
— Послушайте, но ведь это, — Женя нервно потер висок указательным пальцем, — это, наверное, неправильно! Французы пользуются нашей целебной водой, а мы…
— Мы всей страной сидим у телевизора и заряжаем водопроводную воду от Аллана Чумака. Скажите, Женя, почему, если все вокруг маются дурью, то я должен делать то же самое?
— Я этого
