как ожидал его собеседник, внезапно нахмурился.
— Погодите, — проговорил он, приложив указательный палец к виску, — я сейчас… у меня вдруг появилась мысль. Если я вам сообщу, где есть изумительная минеральная вода, вы мне заплатите за информацию?
— Ого! А говорили, что вам не нравится бизнес! Но прежде, чем заплатить, я должен получить сертификат и подписанный с хозяином земли договор.
— Вы получите сертификат, проблем не будет. Это изумительная вода, она заживляет раны, лечит нервную систему. А договор директор совхоза непременно подпишет. Есть такой совхоз «Знамя Октября» в Дагестане, не слышали, конечно?
Самсонов вздрогнул от неожиданности и невольно стиснул кулаки — так, что ногти до боли вонзились в кожу.
— Конечно…нет.
Женя, не заметив его заминки, начал рассказывать:
— Дядя Сережа говорил, что еще недавно это был один из богатейших совхозов, но практически за полгода вся молодежь оттуда уехала, осталось только несколько семей, даже скот весь пришлось забить, потому что работать некому. Директор наверняка рад будет продать воду — все равно она утекает в землю, какая ему разница?
— А откуда ваш… дядя Сережа все это знает? — голос Самсонова звучал хрипло и сдавленно, на лице мелко задергался маленький мускул, но он ничего не мог с этим поделать, поэтому небрежно отвернулся, посмотрев в иллюминатор. — Минут через сорок, наверное, начнем снижаться.
— Да, наверное, — Женя тоже мельком глянул в окно, а потом вернулся к разговору. — Дядя Сережа знает, потому что он там еще недавно жил — ну, почти постоянно. У них там была экспериментальная база, к тому же он женат на дочери директора совхоза. Теперь, правда, они оттуда уехали — насовсем.
— Ах, вот как! — его собеседник по-прежнему смотрел в окно. — Тогда конечно.
— Что «конечно»?
Самсонов, наконец, взял себя в руки и обернулся.
— Конечно, мы с вами сейчас подпишем контракт, я беру вас на работу.
— Прямо сейчас? — обомлел Женя. — Но ведь я… ведь я учусь в аспирантуре.
— Ну и учитесь себе на здоровье, я тоже в настоящее время официально работаю директором музея Ленина, — он открыл кейс и, вытащив бланки с заранее отпечатанным текстом, передал их собеседнику. — Внимательно прочтите текст, вникните в суть и, если вас устраивают условия, поставьте свою подпись. Читайте.
За двадцать минут до приземления самолета в аэропорту Шереметьево Женя Муромцев, трижды перечитав текст контракта, поставил свою подпись на двух экземплярах. Один из них Самсонов ему вернул, другой, бегло проглядев, спрятал к себе в кейс и вытащил пачку стодолларовых купюр.
— Это на предварительные расходы, — небрежно сказал он, протягивая ошеломленному Жене деньги, — начинайте работать.
Глава девятая
В начале сентября восемьдесят девятого года, часов в шесть вечера, в квартире Алексея Тихомирова зазвонил телефон, и давно забытый им голос произнес:
— Здравствуйте, Алексей, вы меня еще помните?
Парикмахер перед звонком как раз подстригал клиентку и отошел к телефону, держа в руке ножницы. Услышав голос в трубке, он их чуть было не выронил.
— Боже ж ты мой, неужели Самсонов?
— Я самый. И опять хотел бы у вас постричься.
— Господи, да конечно! Сегодня же и заходите, если хотите, в семь я уже буду свободен.
— Прекрасно. Только у меня к вам одна просьба: не согласитесь ли вы сами ко мне приехать? Машину за вами пришлют, насчет этого не беспокойтесь — ровно к семи, как вы сказали. Посидим, поболтаем, посмотрите, как я живу, потом вас доставят домой.
Любопытство, разбиравшее Алексея, заставило его согласиться.
— Ну… раз так, то конечно.
Автомобиль остановился на берегу Богатого озера, у трехэтажного кирпичного особняка, обнесенного оградой. Металлические створки ворот разъехались, пропустив машину, и она медленно подкатила к самому дому. Самсонов, ожидавший мастера в небольшой комнате на втором этаже, с улыбкой протянул ему руку.
— Очень рад вновь вас видеть, очень!
Он выглядел теперь гораздо представительней, чем прежде. В волосах его прибавилось седины, взгляд и осанка были исполнены достоинства, в каждом движении ощущалась уверенность в себе. Алексей оробел, коснувшись величественно протянутой руки, и слегка смешался.
— Спасибо. Я как-то… и не ожидал даже… Выглядите хорошо, я рад.
— Благодарю, — Самсонов шутливо наклонил голову, — а моя прическа? Что вы, как специалист, можете сказать о ней?
Стриг его хороший мастер, даже очень хороший, это Алексей увидел сразу.
— Работа прекрасная, — оценивающе взглянув на волосы клиента, сказал он, — вам, может, лучше опять к этому мастеру обратиться?
Самсонов рассмеялся.
— Спасибо за совет, но этот мастер находится в Париже. Вряд ли стоит тащиться во Францию только для того, чтобы постричься — особенно, если рядом такой мастер, как вы.
Алексей сначала даже онемел при упоминании о Париже, потом слегка откашлялся и очень сухо ответил:
— Ну, с Парижем нам не равняться — у меня своя манера стричь, и я вряд ли в точности воспроизведу первоначальную форму. У нас сейчас в салонах много молодых работает, они смогут. Так что если вам требуется именно такая модель…
Во взгляде Самсонова блеснула веселая усмешка, он замахал руками.
— Что вы, Алексей, право! Сразу и обижаться! Я ничего от вас не требую, стригите, как считаете нужным. Я знаю, что вы — художник, а кто же смеет указывать художнику? Я с удовольствием стригся бы у вас всю мою жизнь, но пришлось какое-то время пожить в Париже. Не ходить же мне было лохматым, сами посудите!
— Ладно-ладно, — Алексей не выдержал и тоже улыбнулся, — садитесь.
Самсонов удобно устроился в кресле перед широким трюмо и закрыл глаза, предавая себя в руки мастера.
— Вам, Алексей, наверное, покажется странным, — тихо сказал он, — но единственный человек, которого я хотел бы увидеть по возвращении в СССР, это вы. Я только что узнал о гибели ваших родителей, позвольте мне выразить свое соболезнование. Ужасное несчастье!
— Спасибо, — в горле Алексея внезапно встал ком, и на глазах выступили слезы, — я…
Он шмыгнул носом, отер рукавом глаза и вновь защелкал ножницами. Самсонов больше не сказал ни слова, но, когда работа была окончена, и Алексей начал медленно укладывать свои инструменты, он дотронулся до его руки.
— Не торопитесь, Алексей, нам еще нужно поговорить. Кстати, я привез из Франции коллекцию прекрасных вин — предлагаю вам попробовать.
— Я…гм… если посидеть и поговорить хотите, то лучше чаю — у меня к алкоголю организм очень слабый и плохо себя чувствую.
— Бог мой, какой там алкоголь — во Франции это и дети пьют. Все дело в качестве — у нас в стране алкоголь в основном некачественный, отсюда быстрое опьянение.
— Да, водка очень плохая стала, — согласился парикмахер.
— Горбачеву
