Не отрываясь, Кейн смотрел на дорогу. Рядом с ним ехал Одо — один из его новых рекрутов — и с пониманием поглядывал на командира.
Одо попал в отряд Реднора, потому что оказался более сообразительным и предприимчивым, чем другие крестьяне, к которым он принадлежал по рождению. Его приметил Джайлс, командир воинов лорда Реднора. Он наткнулся на Одо в пивной одной маленькой деревушки, где тот громко уверял всех окружающих, что все богатые одинаково плохи и любой человек в состоянии постоять за себя, было бы соответствующее оружие. Джайлс не захотел увечить приглянувшегося ему парня и предложил ему сразиться на крестьянских дубинах, вполне привычном для крикуна оружии. Джайлс подтвердил делом свое убеждение в том, что люди не рождаются равными, поранив противнику голову. Однако Джайлс не мог не заметить горячности и смелости молодого человека, кипевшего в нем желания драться, о чем и не замедлил доложить своему хозяину. Юношу забрали с фермы, где он родился и где, по всей вероятности, умер бы, и он был определен для начала в гарнизон Пейнкастла. Там Одо научился владеть различными видами оружия и теперь направлялся в свой первый боевой поход, в котором ему предстояло применить изученное на практике.
Одо вполне устраивала перемена в его судьбе, хотя особых планов он пока не строил, поскольку все еще пребывал в уверенности, что от богатых ничего хорошего не дождешься. Сомнения охватили его именно в эти минуты, когда отряд удалялся прочь от замка Пемброков. Они ехали мимо рощ и фруктовых садов. Несмотря на относительно плодородный год, крестьяне, попадавшиеся на их пути, были одеты в рванье и смотрели голодными глазами. Никто не выходил им навстречу с приветствиями. Одо не привык к такому — на его родине всадников всегда привечали. А здесь люди опрометью бросались к домам, чтобы спрятаться, или падали ничком на землю в надежде, что останутся незамеченными. Стало ясно, что они как огня боялись своего хозяина, он вселял в них ужас.
Появление графа Гонта и его сына в родных краях тоже не особенно радовало крестьян, но лишь потому, что обычно это означало: настало время сбора налогов. На самом деле их по-настоящему никто не боялся. Те, кто тревожился за хорошеньких жен и дочерей, заблаговременно их прятали. А иные и сами отправляли женушек с дочками в Пейнкастл с какими-нибудь подарками или снедью — ходили слухи, что и отец и сынок щедро одаривают женщин, которые им приглянулись.
Одо помнил и случаи, когда прибытия Гонтов в деревнях ожидали с самым искренним нетерпением: например, когда в окрестностях начинали шалить разбойники из обедневшего рыцарства, или когда предстояло разрешить судебную тяжбу, или в ожидании нападения со стороны горных валлийцев. Тогда в деревнях выставляли дозорных, и появление среди холмов черного с золотом штандарта Гонтов во главе вооруженного отряда вызывало вздохи облегчения и крики радости.
Судебные разбирательства в графстве Пемброк также поразили Одо: граф решал любой спор в пользу того, кто приносил ему большую взятку. На его родине это было неслыханно: оба лорда слыли людьми суровыми, но исключительно справедливыми. Как-то Одо стал свидетелем одного разбирательства. Бейлиф[3] Реднора из той деревушки, где жил Одо, взял денег больше, чем полагалось. Реднор выслушал все объяснения провинившегося с совершенно равнодушным видом и, казалось, все пропустил мимо ушей. Однако неделей позже он неожиданно снова нагрянул в деревню и провел обыск в доме бейлифа, обнаружив там все необходимые доказательства. Бейлифа подвергли порке, а затем четвертовали живьем на главной деревенской площади. Его останки долго находились на всеобщем обозрении, и всем стало ясно — обкрадывать и обманывать Гонтов не рекомендуется.
Отряд выехал на дорогу, и на развилке Реднор повернул налево. Старый Джайлс, замыкавший колонну, отправил к Реднору Одо. Оказавшись впереди командира, Одо отсалютовал. Реднор словно отряхнулся от забытья.
— Милорд, мы возвращаемся в Пейнкастл?
— Нет, — раздраженно ответил молодой граф. — Какого черта ты донимаешь меня дурацкими вопросами? Я же сказал, мы едем прямо в замок Фиц-Герберта.
— Все так, милорд, но сейчас мы едем именно по дороге в Пейнкастл.
Лицо Джайлса оставалось по-прежнему непроницаемым, вот только искорка, промелькнувшая во взгляде, направленном на Реднора, заставила молодого лорда густо покраснеть. Кейн яростно махнул рукой, и Джайлс заорал, чтобы все заняли свои места в колонне. Через некоторое время отряд добрался до очередной развилки, где и повернул направо. Проехав еще несколько миль, они вновь взяли вправо и срезали дорогу напрямик через поля.
Эдвина отыскала дочку в переходах, проходивших по верху крепостной стены. Леа невидящими глазами смотрела в ту точку, где скрылся отряд Реднора.
— Давай вернемся на женскую половину, Леа. Стоя здесь, ты только теряешь время и привлекаешь к себе ненужное внимание. Я думала, ты еще спишь.
— Я встала, чтобы попрощаться с лордом Реднором. Он уехал, а я даже не расплакалась. Я и сейчас не плачу, мамочка, просто…
Девушка просто обезумела. Она знала лорда Реднора всего два дня и вот теперь стояла и смотрела ему вслед, словно лишилась самого близкого для нее человека.
— Что произошло между тобой и лордом Реднором? — строго спросила Эдвина.
Леа недоуменно посмотрела на мать, а потом отвела глаза.
— Ну, мы помолвлены, — с глуповатым видом ответила она, наконец. — Ладно, мама, не сердись. Я не понимаю, о чем ты.
— Ты или глупее, чем я о тебе думала, или врешь! Ты думаешь, я не умею читать по тебе, как по открытой книге? Именно я учила тебя скрывать свои чувства, но со мной этот номер не пройдет! Почему ты сидела вчера, уткнувшись в его рубашку, красная как рак? Отчего так плакала?
Леа невольно прикрылась рукой, чтобы скрыть выражение своего лица.
— Между нами не произошло ничего, что не подобало бы помолвленной паре, — помедлив, ответила девушка.
— Откуда у тебя это кольцо? — строго спросила Эдвина, схватив дочь за руку.
— Он подарил мне его в знак нашей помолвки.
— О, Всевышний! Ну, кто же дарит такое кольцо девчонке! Да ты его вмиг потеряешь! А ну-ка сними сейчас же, я спрячу его в сундук!
— Нет! — Леа спрятала руку за спину и на всякий случай сжала ее в кулак.
Эдвина едва пришла в себя от изумления. До этого дочь слушалась ее беспрекословно, а сейчас Леа словно подменили.
— Леа! Это просто гордыня, мне стыдно за тебя! А еще больший грех — проявлять непослушание и говорить «нет» своей матери.
— Мама, гордыня тут ни при чем, и в непослушании я не повинна. Лорд Реднор сказал, чтобы я носила его и никогда не снимала. — На лице девушки промелькнул испуг, тотчас сменившийся решительностью. — Мама, я не сниму кольца, пока он мне не велит сделать это.
