Все уселись на свои места, но обед был испорчен. Леа так и не притронулась к еде, а Реднор рассеянно ковырялся в тарелке; унылая гримаса не покидала его лица.
Пемброк крепко задумался. То, что он увидел сегодня, ему самому никогда не было свойственно. Лорд Реднор всерьез привязался к его дочери, раз так откровенно заявил свои права на нее.
— Я также слышал, — продолжил он, словно ничего не произошло, — будто Стефан собирается устроить большой турнир. Реднор, вы званы?
Граф Гонт вскинул голову, а Кейн посмотрел на Пемброка в упор.
— Вам более, чем кому бы то ни было, не следовало спрашивать меня об этом, — резко ответил Реднор и в упор посмотрел на Пемброка. — Я ведь слышал, что именно вы представили меня королю как главного претендента на победу и предложили пригласить на турнир.
Пемброк пожал плечами.
— Поверьте, я не стал бы оказывать подобную услугу своему будущему зятю. Подумайте, может, вам вообще не стоит ехать в Лондон? А что, если Стефан задумал таким способом избавиться от вас?
Леа тихо охнула, но Пемброк ничего не услышал. А вот Кейн мгновенно метнул на девочку острый взгляд.
— У Стефана большие планы, — осторожно ответил Реднор, — но я пятнадцать лет провел с оружием в руках. Неужто я похож на того, кого так легко заколоть дурацкой турнирной пикой? Нет, насчет Стефана я спокоен, к тому же со мной будут мои люди, совсем не новички в ратном деле. А отец тем временем займется наведением порядка на наших землях. До тех пор, пока Пейнкастл и другие замки у него в руках, королю нападать на меня, по меньшей мере, неразумно.
— Именно поэтому я и советую вам воздержаться от участия в турнире, — пытался загладить возникшую неловкость Пемброк.
— Это смешно — отказываться от участия в турнире из-за каких-то слухов. Если уж меня на настоящей войне не убили, неужто вы думаете, что меня можно отправить на тот свет на войне игрушечной?
Старый Гонт склонился над тарелкой и сидел, не поднимая головы, но взгляд его стал осторожным и задумчивым.
— Меня значительно больше тревожат совсем иные вещи, чем развлечения короля Стефана, —продолжил Кейн. — Этот визит Генриха, по правде говоря, похоже, вновь принесет кучу неприятностей. За Генрихом стоит новоиспеченный граф Херефорд. Да и Глостеру всегда страшно хотелось подмять Стефана под себя, и он готов будет помочь мальчишке, хотя годы войны и потрепали его. Если вдобавок Честер опять перебежит на другую сторону, то нас снова ждет война и море пролитой крови.
— Звучит убедительно, но я что-то не вижу толку от вашего вмешательства, Кейн. Сидели бы тихо и спокойно на своих землях. Вы же сами говорили, у вас там дел более чем достаточно, — остановил его Пемброк.
— Если бы я мог, то так бы и поступил. Однако, изменись в Англии ситуация хоть на йоту, и мы потеряем власть над Уэльсом. А если Генрих станет королем, все вновь придет в упадок, хлеб на полях собирать будет некому, в стране начнется голод. И все наши усилия окажутся напрасными!
— Но вы не можете помешать его приезду.
— Увы, это правда. Но не исключено, что я смогу уговорить его вернуться домой до лучших времен. Он покладистее своей матери. И кажется умным.
— Неужели вы считаете, что при такой политической ситуации разумно брать с собой неопытную девчонку?
Лицо Реднора потемнело, но голос остался спокойным:
— Думаю, ей не составит труда, слушая разговоры, держать язык за зубами. Я хочу знать, о чем болтают на женской половине.
— Реднор! — с презрением воскликнул Пемброк. — Для этого вы хотите использовать пятнадцатилетнюю девочку?!
— Я думаю, Пемброк, нам стоит прекратить обсуждение этой темы. Мне вполне достаточно вашего заверения, что она не станет попусту болтать.
— Да кто же при ней будет вести разговоры! Разве женщины доверяют друг другу?
У Реднора чуть искры из глаз не посыпались от гнева, но тут вступил в разговор отец.
— Бросьте, Гилберт! — сквозь смех заговорил Гонт. Он отправил в рот кусок оленины прямо с ножа. — Вам его ни за что не уговорить. Вы что, не видите, он и слушать ничего не хочет. Лишь бы она была рядом — и все тут. Да вы посмотрите — он же прямо-таки сохнет по ней! Он не переживет без нее этих двух месяцев! — Гонт вновь расхохотался. — Эй, Гилберт! Вы только посмотрите! Я его зацепил за живое.
Кейн медленно встал из-за стала, заявив, что сыт. Он предложил Леа пойти вместе с ним — ему нужно поговорить с ней. Его последние слова снова вызвали взрыв хохота у Гонта. Реднор покачал головой и тяжелым шагом отправился прочь из комнаты. Леа в тот же миг вскочила со своего места и бросилась вслед за Реднором. Впервые в жизни она даже не взглянула ни на мать, ни на отца, чтобы спросить разрешения.
А Пемброк и Гонт тем временем продолжали за столом обсуждать поездку Леа ко двору. Пемброк привел кучу доводов, почему не стоит везти такую домашнюю девочку к распутному двору Стефана. В ответ старик Гонт лишь рассмеялся.
— Вы, норманны, не понимаете, что за кровь течет в жилах валлийцев. Мать и бабка Кейна пришли из диких горных поселений. Реднор дважды валлиец. — Гонт чуть помолчал, а потом добавил: — Кроме того, ему пойдет на пользу, что она будет поглядывать вокруг.
— Ну, хорошо, — продолжил свои увещевания Пемброк, — я понял насчет горячей крови. А что, деревенских женщин ему мало? Скучно без них в городе, что ли? Жена должна сидеть дома.
— Ему никогда не было дела до деревенских женщин. Да, он мужчина и достаточно часто позволял себе… — Гонт покачал головой и мельком взглянул на потупившуюся леди Эдвину. — Он позаботится о девочке как полагается, хотя вообще-то от женщин не бывает ничего, кроме горечи на душе. Рано или поздно они или умирают от слабости, или обманывают. Человек должен любить только Бога и деву Марию.
— Я думаю, женщинами вообще не стоит слишком забивать себе голову.
— Но мужчины этого частенько не понимают. Вы что, Гилберт, думаете, если вам и мне приходят в голову такие мысли, то и у всех вокруг с головой все в порядке? Увы, это далеко не так. Вы знаете, что на турнирах теперь в качестве призов вручают украшения? Такая мода, видите ли. Человек рискует ради них головой, хорошим оружием, лошадью, а потом дарит эти безделушки своей женщине. Да, конечно, можно взять приз деньгами, и в прошлом мы с Кейном заработали на турнирах целое состояние. Уверен, и на этом королевском турнире он пожнет хороший урожай. Главное, чтобы ваша дочь родила мне внука, тогда я могу спокойно умереть.
Ну а если она не подарит нам детей, то мои земли никогда не будут принадлежать ей.
Пемброк закашлялся при этих словах и отпил глоток вина. «Гонт, похоже, держит меня за дурака», — подумалось ему. У Гонта не должно быть никакой родни, Кейн — его единственный сын. Когда его не станет, земли перейдут в собственность Леа. И совершенно неважно, с детьми она будет или без них. Занимался бы Пемброк столь тщательно устройством этого брака, если бы не был уверен, что земли Гонтов достанутся не кому-нибудь, а Леа?
