Однако Леа не могла успокоиться. Она внезапно поняла, что все, что она читала в книжках, все романтические истории — лишь слова, в жизни так не бывает. В книжках герой всегда победитель, совершенно не уязвимый для врагов. Но страшные следы на теле Реднора говорили совсем об ином.
Ее вырастили в покорности воле отца. Она знала, что должна постараться полюбить того человека, которого отец выберет ей, не важно, страшен он, жесток или стар. Но с лордом Реднором все получилось иначе, ей не пришлось заставлять себя влюбиться в него. Он не был дряхл, шрамы не сделали его уродом, и он уж точно не был с нею жесток. Только бы ничего не помешало их свадьбе — вот что волновало Леа. Она схватила Кейна за руки и прижалась к его груди, словно пытаясь удержать рядом с собой.
— Леа, ну я ведь уже очень давно воюю. Ну, хорошо, если не ради меня, то ради Всевышнего — перестань плакать. Я не могу этого видеть! — Кейн не на шутку растрогался. Ни одна из его прежних женщин не плакала в тревоге за него. — О Господи! — он почти кричал. — Да ты сделаешь меня несчастным! — Слезы Леа задели Кейна едва ли не сильнее, чем все ее разговоры.
— Милорд, я не плачу, — с усилием проговорила она, тотчас подняв голову. На ее ресницах еще трепетали слезинки, но она заставила себя говорить спокойно. — Мужчины должны сражаться, а женщины — ждать. Так хочет Бог. Но, если я сделаю вас несчастнее себя, смею ли я страдать? — это было сказано с истинной страстью, хотя и прозвучало несколько книжно и напыщенно. Она вцепилась Кейну в руку так, что ногтями чуть не поранила ему кожу.
— Если ты не отпустишь мою руку, то ран у меня прибавится, — ласково укорил ее Реднор и с деланной легкостью добавил: — А если мы останемся в этой холодной комнате, я точно замерзну и умру.
Леа улыбнулась, заставила Реднора опять сесть и сходила за мазью. Та ужасная воспаленная рана на плече выглядела намного лучше; Леа даже взвизгнула от восторга.
— Как бы мне хотелось, чтобы вы не уезжали так скоро, — искренне призналась она.
— Я изо всех сил постараюсь вернуться поскорее. А ты будешь так же нежна со мной, когда я вернусь? И станешь так же ухаживать за моими ранами?
— Вы говорили, — Леа так надавила на рану, что Кейн невольно поморщился, — что больше никаких сражений не будет.
«Война будет всегда, так или иначе», — мелькнуло в голове у Кейна.
— Но человек в любой момент может просто упасть с лошади или грохнуться с лестницы, выпив лишнего, — игриво заметил он вслух.
— Милорд, я более чем уверена, что у вас нет привычки падать с лошади, — со смехом ответила Леа и вдруг поджала губы, словно сдерживалась, чтобы не расплакаться. — Вот вам мазь — можете сами смазать раны на бедре. А мне нужно, пока не поздно, пойти переодеться к обеду. Папа ужасно сердится, когда я опаздываю. Ваша одежда, милорд, здесь, на кресле.
После этого Леа быстро удалилась. Прикрыв дверь комнаты Кейна, она со всех ног бросилась к себе в спальню, а там рухнула на постель, обливаясь слезами. Она знала — он никогда не вернется, слишком уж ей хорошо с ним. Радость не бывает дарована просто так. Она билась в истерике, когда в комнату вошла Эдвина.
— Леа! Что такое? Что случилось? О Боже! Да почему ты плачешь? — бросилась она к дочери.
— Мама, мамочка, должно непременно случиться что-то страшное, я знаю, я чувствую это. Ничем хорошим это все не закончится!
Эдвина побледнела. Неужто дочь узнала, что Пемброк задумал отправить Кейна на тот свет? Если бы лорд Реднор осторожничал и не согласился на этот брак, все планы Пемброков потерпели бы неудачу. А они ведь хотели сделать из Уэльса независимое королевство во главе со стариком Пемброком и Эдвиной! Если бы жениха насторожила глупость Леа, то раздосадованный Пемброк мог бы даже сгоряча убить дочь. Откуда Леа стало известно об этом? И как много она знает?
— О чем ты говоришь? Что случилось? Где лорд Реднор? — Но Эдвине так ничего и не удалось добиться от Леа, кроме бессвязного бормотания о том, что должно случиться нечто кошмарное.
Наверняка Леа ничего толком не знает — при ней такие разговоры никогда не велись. Если и говорили, то только о том, что нужно приглядеть за землями Фиц-Ричарда, пока молодой барон находится в лондонской тюрьме. Мысль о захвате этих земель пришла Пемброку на ум далеко не сразу. Заставить Честера нарушить перемирие особого труда не составит — король Честеру не доверяет, да и обращается с ним, мягко говоря, не очень вежливо. И тут Пемброк вспомнил о лорде Редноре. Он отлично понимал — Гонты против любых перемен власти в Уэльсе и имеют на то серьезные причины. Отчасти они опасались новых мятежей, а с другой стороны, им не хотелось, чтобы росло могущество Пемброков.
Эдвина сама предложила этот брак. Как ни грустно, но для Леа наступила пора выходить замуж. Конечно, лорд Реднор — не лучший муж. Его подолгу не будет дома из-за бесконечных междоусобных войн, да и груб он для такой девочки, ей нелегко с ним придется. Пемброк поначалу колебался, он ненавидел все семейство Гонтов — что отца, что сына. Он сомневался до тех пор, пока Эдвина не заметила как-то раз, что кровные узы — это очень серьезно, и к тому же у Реднора никаких близких родственников нет. Какие возможности тогда появятся у Пемброка-тестя! Эдвина отлично помнила, как Пемброк поначалу просто онемел, потом долго ходил, молчаливый и неприступный, погруженный в раздумья. И, наконец, стал посмеиваться.
— Как тебе нравится перспектива сохранить свою дорогую доченьку? — как-то спросил он с ехидцей. — Богатой вдове с заботливым папашей не нужно выходить больше замуж. Ты не против того, чтобы стать первой леди Уэльса?
Он мог не дожидаться ответа. Гилберт слишком хорошо знал Эдвину и потому намеренно задел две самых чувствительных струны в ней — ее любовь к дочери и гордость.
— Конечно, ты права, моя умная женушка. Действительно, почему бы Реднору не жениться на Леа? Он человек и тоже смертен. Даже если родится ребенок, то позаботиться о нем скорее обязанность тестя, если свекор совсем стар. — Гилберт резко оборвал смех и стал нервно теребить камзол. — Все не так просто. Этого дьявола убить нелегко, но вполне возможно.
Так шаг за шагом родился план. Старик Гонт долго не протянет, ему почти шестьдесят. А когда умрут и Реднор и Гонт, Уэльсом править будет некому, за исключением самого Пемброка! Он станет почти королем. Впрочем, почему «почти»? Он и будет самым настоящим королем!
Проще всего убить Реднора на поле брани. Но, увы, он осторожен, не жаден до побед и старается защищать только себя и свою землю.
Как только Пемброк заговорил с Гонтом о браке между Леа и Реднором, он тотчас начал выискивать слабые места Гонтов. Большинство вассалов оказались преданными им всей душой, не имея достаточных поводов для обид, — Гонты были хорошими хозяевами. Но Пемброк искал не зря, и, в конце концов, нашел приемлемый вариант. Недовольного звали сэр Роберт, и был он кастеляном[2] замка Реднора. Пемброк ликовал — замок Реднора находился по соседству с землями Фиц-Ричарда. Если бы только удалось подбить валлийцев с земель Фиц-Ричарда на вооруженное выступление! Их можно натравить на любой замок рядом с замком Реднора. Тогда Кейн окажется меж двух огней: с одной стороны — орда валлийцев, с другой — гарнизон норманнов. План хорош, но не совсем совершенен. Валлийцы — народ независимый, да и сэр Роберт в любой момент мог передумать. Ко всему прочему, Реднор — отличный стратег, он не зря имеет репутацию искуснейшего воина. Словом, Пемброка вело скорее чутье, нежели взвешенные размышления, когда он давал согласие на брак Кейна с Леа.
