— Да, меня беспокоит…
— Я все объясню, когда вернусь.
Эйнджел прервала связь прежде, чем Лей успела возразить.
Что заставило ее прийти сюда? Не решила же она, что полицейские позволят ей переговорить с Графом? Неужели она думает, что тот и в самом деле станет с ней разговаривать?
Но, черт возьми, она хотела знать, что же Граф сказал копам. Что мог он сообщить такого, что подставило двух пинков из «Рыцарей» и отвело подозрение от моро, который убил Байрона?
Согласно регулярной информации, передаваемой программой новостей, Граф по-прежнему находился в Центральной больнице Сан-Франциско. Конечно, в новостях они не называли его Графом. Они именовали его третьим предполагаемым подозреваемым.
Называть его предполагаемым было справедливо, потому что пинк под номером три в ночь убийства Байрона все еще пребывал в клинике.
Все, касающееся смерти Байрона, начало смердеть.
Словно в подтверждение своих мыслей, она повела носом. Что-то странное появилось в запахе Центральной больницы Сан-Франциско — пахло моро и не одним. Она сосредоточила взгляд на главном входе. Со всех сторон к подъезду съезжались полицейские машины, распарывая влажные сумерки мерцанием сигнальных мигалок. Над Потреро-Авеню, внося дополнительную сумятицу, завис аэрокар агентства «Субботние новости».
Эйнджел замедлила шаг и прислушалась.
— Что это там, митингуют что ли?
Группа из нескольких десятков моро, состоящая преимущественно из кроликов и лис, в холле проклятой больницы в знак протеста объявили сидячую забастовку. Гул их голосов слагался в гимн, прославляющий копов.
Эйнджел повременила появляться на публике, так как к центральному входу стали подкатывать полицейские фургоны.
Черт, теперь они, как пить дать, помешают ей проникнуть в здание.
Эйнджел ощутила легкую эйфорию.
Она не стала испытывать судьбу и миновала центральный вход, направляясь в сторону стоянки машин скорой помощи. Как она и надеялась, моро здесь не было. Акция протеста была направлена не на срыв больничной работы, а на привлечение внимания со стороны средств массовой информации.
На деле же они добились подрыва безопасности.
Под прикрытием свалки снаружи, приковавшей к себе внимание всех и вся, Эйнджел удалось проникнуть в приемный покой, пробраться незамеченной мимо поста дежурного медперсонала и оказаться перед шахтой лифта. Эта часть операции прошла сравнительно легко. Теперь ей предстояло найти Графа и попасть в его палату.
В виденных ею фильмах, каждый раз, когда возникала подобная проблема, герой просто облачался в медицинский халат и спокойно разгуливал по больнице. Но, к сожалению, ни одного моро в этой роли она никогда не видела.
Не успел подойти лифт, как за спиной она услышала знакомый голос. Это говорил детектив Коуб Анака, напарник Уайта азиатской наружности.
Ах, черт.
На раздумья у нее оставалась лишь доля секунды. Анака и тот, с кем он беседовал, — голос его был слишком спокойным и обходительным, чтобы принадлежать партнеру Анаки, Уайту, — появились из-за угла. Они бы непременно заметили Эйнджел, если бы она не метнулась к противоположной стене и, распахнув спиной дверь, не влетела бы в комнату. Собеседником Анаки оказался высокий седоволосый мужчина в белом халате.
Проклятье. Помещение, в которое она вломилась, оказалось тесным чуланом, где и повернуться было нельзя. Она вжалась в пластиковый корпус робота-уборщика, но дверь так и не смогла прикрыть. Та оставалась раскрытой, примерно на десять сантиметров. Сквозь щель Эйнджел видела приближающихся к ней Анаку и незнакомца. Единственное место, где она могла стать, была панель с сенсорными кнопками на корпусе уборщика. Ей нестерпимо хотелось залезть на машину, но она боялась случайно задеть какую-нибудь кнопку и привести проклятый механизм в движение.
К счастью, ей на помощь пришел лифт, который она вызвала. Он подоспел как раз вовремя, когда Анака появился в поле зрения. Словно отвечая ее немой молитве, детектив вместе с незнакомцем вошли в пустую кабину. Эйнджел была спасена.
Как только двери лифта закрылись, Эйнджел позволила себе сделать выдох. Дверь чулана тотчас распахнулась. Покинув укрытие, она цинично подумала, что в лечебнице Святого Луки вместо таких автоматизированных монстров держали моро, что, по всей видимости, было дешевле.
Тут ее словно ударило током. Ей необходимо срочно отыскать Графа. Анака не мог находиться здесь случайно. Коп наверняка пришел, чтобы переговорить с Графом.
Эйнджел тупым взглядом смерила цифровые индикаторы этажей. Лифт спускался вниз. Вниз? Он замер на отметке 3. Неужели они держали Графа в подвале?
Эйнджел пожалела, что не прислушалась к разговору тех двоих. Иначе она знала бы точно, стоила ли ее игра свеч.
Она не стала дожидаться лифта и бросилась к лестничному пролету, перепрыгивая сразу через несколько ступенек. Звук шагов, отражавшийся от бетонных стен, гулко разносился в помещении. Если ей повезет, то она сможет достичь места назначения раньше, чем Анака и его спутник.
Два последних пролета перекрывала цепь с надписью: «Посторонним вход запрещен». Она заметила это только в самый последний момент, когда едва не снесла заграждение.
Дверь на третьем подземном уровне открылась в пустой гулкий коридор. Эйнджел огляделась, но нигде не заметила никаких голограмм-указателей. Естественно было предположить, что для человека, спустившегося вниз, и без того должно было быть ясно, зачем он здесь и где находится. От каких-либо схем все равно было бы мало толку, поскольку она не знала, где держали Графа.
Эйнджел прислушалась. Кафельный пол и облицованные плиткой стены искажали все звуки. Но и этого было достаточно, чтобы увериться в том, что в подземелье находилось не свыше полдюжины пинков. Причем большинство из них пребывали в неподвижном состоянии. Некоторое время спустя она услышала раздавшиеся по правую сторону от нее шаги. Но разобрать приглушенные голоса было трудно. Но и без того Эйнджел могла бы побиться об заклад, что это были Анака и доктор.
Она отправилась за ними.
Все было бы хорошо, если бы ей не предстояло пройти мимо медицинских постов и охраны. На стенах коридора были установлены камеры, и это не оставляло ей никакого выбора. Оставалось только уповать на то, что внимание дежурных было приковано к акции протеста, проходившей у главного входа.
Она следовала за своими проводниками, уводившими ее вдаль от людского шума.
— Слишком уж напоминает морг, — прошептала Эйнджел себе под нос.
Окружение напомнило ей о Байроне, лежавшем в подвале Святого Луки. Такие же холодные стены, запах дезинфекции, не способный приглушить запаха крови и разложения.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
