«Всего двадцать три, – подумала Габриель, – и уже такой серьезный противник». Когда он замолчал, она нахмурилась.
– Мне жаль, – произнесла она, вглядываясь в его суровые черты и пытаясь увидеть намек на боль, которую он испытал много лет назад. Ничего не найдя, она сглотнула и продолжила: – Двадцать три года – это еще очень мало. Гибель родителей была для тебя тяжелой утратой.
– Ты тоже лишилась матери, не так ли? – спросил Люк.
Его взгляд был тяжелым, но она уже не боялась его, как раньше. Неужели желание притупило инстинкт самосохранения? Она нисколько не сомневалась в том, что он даже опаснее, чем раньше, но ее тело снова отказывалось подчиняться разуму. Оно просто хотело, чтобы он был рядом.
– Да, – наконец ответила Габриель, отводя взгляд. С матерью у нее были связаны только смутные воспоминания. Нежное прикосновение ее пальцев к щеке Габриель, шелест тонкого шелкового платья, сладковатый аромат духов и милая улыбка. – Но мне тогда только исполнилось пять. Я помню ее хуже, чем мне бы этого хотелось. Думаю, потерять обоих родителей в твоем возрасте было намного тяжелее.
На щеке Люка дернулся мускул, и он слегка наклонился вперед. Его темно-серые глаза стали еще темнее. Габриель сразу уловила резкую перемену в его настроении. Несмотря на жаркое солнце, ее обдало холодом. К счастью, сегодня эта ярость направлена не на нее.
– То были тяжелые времена, – отрезал Люк, нахмурившись. – Но шумиха, спровоцированная прессой, была еще хуже. – Его губы превратились в твердую линию. – Гнусные шакалы! Столько завуалированных подозрений, слухов и мерзких инсинуаций. Словно правда не была достаточно трагичной.
– Это ужасно, – еле слышно произнесла Габриель. Она боялась, что, если его перебьет, он прекратит свой рассказ.
– На самом деле какая-то часть меня даже испытала облегчение, – произнес Люк мгновение спустя, уставившись в одну точку. – Знаю, гордиться здесь нечем. Мои родители всегда думали только о себе. До меня им не было никакого дела. Думаю, мой отец безумно любил мою мать, несмотря на все ее измены, истерики и капризы. Но его одного в качестве зрителя ей было мало.
Габриель читала о его матери. Виттория Гарнье была женщиной яркой, темпераментной и очень красивой. Благодаря своему происхождению и этим качествам она оказалась в центре внимания желтой прессы, которая то лебезила перед ней, то поливала ее грязью. В подобных ситуациях о ребенке, разумеется, никто не думает. Никто не задавался вопросом, что чувствовал бедный Люк, когда его родители выясняли отношения на глазах у всего мира. Когда ходили слухи, что его отец не был его физиологическим отцом, а таблоиды печатали списки любовников его матери. Когда в жизнь его семьи вмешивались посторонние, чтобы нагреть на этом руки.
Ее сердце разрывалось от жалости к Люку, выросшему в таком аду, но она не осмелилась сказать ему о своих чувствах.
– Тебя с тем типом что-то связывает? – спросила она. – С папарацци, которого мы встретили вчера у ресторана?
– Его зовут Сильвио Доменико, – с отвращением произнес Люк. Его лицо стало непроницаемым. – Прежде чем ты мне успела задать этот вопрос, отвечу: да, он тот самый человек, которому я заехал по физиономии на похоронах своих родителей. «Горюющий наследник четы Гарнье затеял драку на кладбище» – кажется, так гласил заголовок. – Его губы дернулись. – Сколько достоинства! Сколько уважения к памяти покойных!
Габриель не поняла, кому он адресовал последние фразы, желтой прессе или самому себе.
– Что произошло? – спросила Габриель. Ей безумно хотелось лучше узнать своего мужа. Он был человеком замкнутым и в то же время делился с ней своим прошлым по собственной воле. Определенно это что-то значило.
– Он жалкая пресмыкающаяся тварь, – ответил Люк, сверкая глазами. – И не стоит того, чтобы пачкать об него ботинки. – Он выругался на итальянском. – Но сегодня ничто уже не имеет значения. Все осталось в далеком прошлом.
Вряд ли это так, если, узнав, что о ее исчезновении написали в газетах, он пришел в такую ярость. А может, ярость Люка была нацелена не на Габриель, а на призрак его непутевой матери, который спустя столько лет передал ему привет из прошлого?
– Мне так жаль, – произнесла Габриель, жалея, что завела разговор на эту тему. – Я понятия не имела, что мой побег может кому-то навредить, кроме меня.
У Люка зазвонил мобильный телефон.
– Я тебе верю, – сказал он, потянувшись за телефоном.
Ответив на звонок на французском, он извинился перед ней, встал из-за стола и направился в дом.
Габриель смотрела ему вслед. Он двигался так же уверенно и энергично, как делал все остальное. Только когда он скрылся из вида, Габриель осознала, что с тех пор, как присоединилась к нему, не сделала ни одного глубокого вдоха.
Она тихо рассмеялась. Похоже, ее броня подействовала на Люка так же, как на всех остальных, и это ее удивило.
«Он не сверхчеловек, а просто мужчина», – сказала она себе.
Но затем вспомнила его поцелуи и ласки и тут же в этом усомнилась.
Глава 11
Габриель стояла на балконе роскошного пентхауса в Сан-Франциско и наблюдала за тем, как солнце садится за горизонт, а внизу в полумраке постепенно загораются огни прекрасного города. Солнце забрало с собой тепло дня, и Габриель, поежившись, плотнее укуталась в шелковый шарф.
Она слышала голос Люка, доносящийся из библиотеки, куда ее муж удалился, чтобы сделать важные звонки. Она была рада ненадолго остаться наедине с собой и обдумать события последних нескольких недель.
Неужели прошел всего месяц с тех пор, как Люк появился на пороге дома Кассандры в Голливуд-Хиллз? Ей казалось, это было уже давно. Ее беспокоило то, что она никак не могла решить, произошли ли с ней те изменения, которых она так боялась, потеряла ли она себя.
В тот вечер Люк был в ярости, но во время долгой удивительной ночи буря улеглась. Следующим утром он словно проснулся совершенно другим человеком. Конечно, его нельзя было назвать добродушным и беззаботным, но она понимала – он никогда не станет осыпать ее любезностями, как другие мужчины. Он был к ней внимателен, и ей этого достаточно.
В тот же день они отправились в путешествие по бесконечному калифорнийскому побережью. Они посетили на вертолете остров Каталины, затем поужинали в очаровательном городке Санта-Барбара, в котором удивительным образом сочетались образцы испанской, средиземноморской и мавританской архитектуры. После ужина они на машине отправились в горы на роскошное ранчо Сент-Исидро. Там их ждал небольшой уютный коттедж в укромном местечке на берегу реки.
И все это время Люк относился к Габриель как к жене, к личности, а не как к последнему выгодному приобретению. Она боялась, что не убережет свое сердце от этого нового Люка, пока не обнаружила в коттедже свои сумки.
