Блеснувший в темноте оскал Никаресса заставил и меня плотоядно усмехнуться в предвкушении. Двигаясь абсолютно бесшумно, мы покинули комнату. Неяркий свет настенных бра позволял беспрепятственно рассмотреть безлюдный коридор, стены которого были обшиты деревянными панелями и завешаны картинами, а пол устилала красная ковровая дорожка. По правую сторону от нас располагался ряд дверей, к одной из которых мы и направились. Не посчитав нужным постучаться, я просто потянул за ручку, открывая проход и проскальзывая внутрь. Идущий следом Никс плотно закрыл за нами дверь, блокируя путь к отступлению.
Комната оказалась небольшим кабинетом и в данный момент использовалась по прямому назначению: Сулейман сидел спиной к зашторенному окну за широким письменным столом и в ярком свете настольной лампы изучал какие-то бумаги. Больше в помещении никакого освещения не присутствовало, что было нам только на руку: создавало, так сказать, атмосферу! Бесшумно скользнув вперед и откинув полы пальто, я с комфортом устроился на спинке кресла напротив стола, беспардонно опираясь ботинками на мягкие подлокотники. Поставив локти на колени, и сцепив руки в замок, устроился на них подбородком, с исследовательским интересом изучая человека. Федотов об этом не подозревал и продолжал спокойно перебирать документы, периодически поправляя ворот темно-бордового домашнего халата, из-под которого виднелся край белой рубашки.
Дождавшись, когда Никс встанет за спиной у человека, я деликатно кашлянул. Вздрогнув, Сулейман поднял голову.
— Добрый вечер, уважаемый, — буквально промурлыкав приветствие, я растянул губы в обворожительной улыбке.
— Вы?! — Вздрогнув, выдохнул старик, вскидывая брови. Его глазки суетливо заметались по помещению, но он быстро взял себя в руки.
— Как вы сюда попали?
— Не поверите, через дверь, она у вас не заперта была, — отозвался я и даже не соврал.
Слегка нахмурившись и поправив ворот халата, Федотов спокойно поинтересовался:
— Чем обязан?
— Для начала, хочу узнать, выяснили ли вы интересующую меня информацию.
— По поводу рабов эльфов? — прищурившись, уточнил старик.
Он ощутимо нервничал, стараясь этого никак не выдать, однако в воздухе стремительно сгущался сладковатый запах его страха. Получив утвердительный кивок в качестве ответа, Сулейман натянуто улыбнулся.
— К сожалению, мне не удалось связаться с охотником, продавшим вашего раба, — я вопросительно изогнул бровь, и старик торопливо продолжил. — По моим данным его нет в живых. Подробности сообщить не могу, так как сам не знаю, но человек, через которого мы связывались, в панике и не желает ничего рассказывать! Он вообще решил ненадолго покинуть страну.
Ага. Похоже, на этот счет мне можно больше не беспокоиться, я прихлопнул разом всех. Ну, что ж.
— А теперь, следующий вопрос. Почему вы посмели выставить на аукцион эльфа, который был помечен и уже принадлежал вампиру? И мне особенно интересно, почему того вампира не поставили в известность.
— Помечен?! Не может быть! — вполне искренне удивился Сулейман. — Я об этом впервые слышу!
Если бы я не отслеживал все нюансы его эмоций, то, вероятно, поверил бы, но я отслеживал.
— Вот представьте себе, какая неприятность, — поцокав языком, я покачал головой. — И вы об этом прискорбном факте были прекрасно осведомлены. У вас же помощница — вампир.
Сулейман плотно сжал челюсти так, что желваки заиграли. Он зло сощурился и выплюнул.
— Ну, если и так. Вы же тоже, вроде как вампир, в курсе были, кого покупали. Какие ко мне претензии?
Я восхищенно хмыкнул. Это ж надо, такая наглость! Он еще и грубить смеет? Неужели думает, что если я выйду из себя, сможет со мной справиться? Да при любом раскладе даже малолетний вампир гораздо быстрее и сильнее среднестатистического человека! А никакой магии, способной в случае чего помочь, ни у старика, ни вообще, в этом помещении, я не чувствую.
— Вероятно, мой господин никак не может понять, почему ему пришлось заплатить за то, что уже и так принадлежало ему, — промурлыкал вышедший из тени Никаресс, склоняясь к самому уху человека. Вампир широко улыбнулся шарахнувшемуся в сторону Сулейману. Увеличившиеся белоснежные клыки хищно блеснули в свете лампы.
— Кто вы такой?! — взвизгнул старик, пытаясь выскочить из-за стола, но мгновенно был остановлен блондином. Сильные руки с длинными аристократическими пальцами властно надавили ему на плечи, вынуждая сесть на место.
— Я личный помощник Тимофея. Искренне советую быстро и предельно развернуто отвечать на его вопросы. Характер Древнейших со временем вовсе не улучшается. Мой господин яркий тому пример.
— Древнейших? — Наблюдение за шокировано расширяющимися глазами и дикой мешаниной паники, ужаса и возмущения, испытываемых человеком, ненадолго отвлекло меня от высказывания Никса. Но я ему это еще припомню. — Не может быть!
— Почему это? — я даже как-то обиделся. — Очень даже может.
— Но, Мириал сказала, что вы еще очень молоды!
Насмешливо фыркнув, я пожал плечами, а Никс сдавлено кашлянул.
— Все в этом мире относительно. По сравнению со вселенной я, действительно, еще ребенок. А что еще вам сказала Мириал? — в ожидании ответа я, прищурившись, склонил голову на бок.
Человек начал паниковать уже в открытую. У него задрожали лежащие на столе руки, а на лбу и висках выступили крупные бисерины пота. Думаю, недобрый алый блеск моих глаз, и жизнеутверждающий оскал Никаресса существенно влияли на его мироощущение, заставляя кровь быстрее бежать по венам, а сердце работать на пределе своих возможностей.
— Когда вы появились, она предупредила, что пришел совсем молодой спесивый вампир, который считает себя круче всех, но, тем не менее, он потенциально весьма богатый клиент. Она сказала, что вам приспичило купить того эльфа, и лучше не отказывать, однако, стоит прощупать почву, поторговаться и набить товару цену. Вполне вероятно, можно будет неплохо заработать. Я ее послушал. Мириал никогда прежде меня не подводила! А о том, что эльф меченый я узнал только сегодня! Она сообщила мне об этом буквально вскользь, сказала, что клеймо принадлежит совсем сопляку, и не стоит на это обращать внимание…
Сулейман скомкано закончил свой экспрессивный монолог, и в комнате повисла тяжелая густая тишина, можно было услышать, как завывает ветер за окном. Вжавшись в кресло, человек с тревогой ожидал своего приговора, а Никс замер за его спиной, готовый мгновенно привести в исполнение любое мое решение. Я же напряженно думал. Теоретически, я сейчас должен рвать и метать. Любой древнейший поступил бы так на моем месте, ведь мне нанесли жестокое оскорбление, и жалкий человечишка открыто это признал. Не важно, что он сам виноват лишь косвенно. Однако с другой стороны, я уже достаточно долго живу, чтобы научиться контролировать свой бешеный вампирский темперамент, который так осложняет жизнь моим сородичам. Мы слишком импульсивные и легко выходим из себя. Чем старше мы становимся, тем меньше видим поводов себя сдерживать и тем агрессивнее наши решения. Я это благополучно перерос и сейчас не испытывал никаких эмоций, только холодный расчет.
