Очень скоро Лисенок начал зевать и ерзать, пытаясь устроиться удобнее и пристраивая отказывающуюся держаться прямо голову на моем плече.
— У меня предложение, — подал я голос, привлекая внимание. — Пойдемте уже спать.
Стоило мне вынести на суд общественности свое предложение, как в квартире разом загорелся свет, на секунду ослепляя и заставляя зажмуриться.
— О, починили, — философски изрек Никс, потягиваясь всем телом. — Конечно, пойдемте. Что-то я устал уже.
Лисенок против не был и подавно. Ссадив его с колен и легким толчком в спину придав ускорение в направлении спальни, сам, как приличный хозяин, поплелся показывать блондину вторую, теперь уже закрепленную за ним, спальню. И пофиг, что он уже все прекрасно знает и без моих подсказок. Так положено.
Исполнив священный долг гостеприимства я, раздеваясь прямо на ходу, ввалился в нашу с Лисом ванну, выполненную в ослепительно-белых, с редкими вкраплениями голубого, тонах. Эльфенок был еще внутри, он уже успел переодеться в свою спальную безразмерную футболку и теперь старательно чистил зубы перед фарфоровым умывальником. При виде моей полуголой и продолжающей обнажаться персоны, глаза мальчишки шокировано распахнулись. Нервно сглотнув, он резко отвернулся, уставившись прямо перед собой и задвигав щеткой в ускоренном режиме. Я же только плотоядно усмехнулся, с удовольствием разглядывая алеющие кончики ушек, предательски торчащие из персиковой шевелюры. Смущение Лисенка приятной щекоткой растеклось в груди. Полностью раздевшись и покидав остатки вещей на теплый кафельный пол, залез в душ, подставляя лицо и плечи под тугие струи воды.
Когда я закончил плескаться, эльфа в ванной уже ожидаемо не было. Наскоро вытеревшись пушистым белым полотенцем, я запоздало обнаружил, что оставил свои моднявые шелковые штанишки на кровати. Ну, что ж поделать, придется идти так. С широченной улыбкой потопал дальше голышом.
Свет в спальне не горел, что в прочем, мне нисколько не мешало. Найдя свои штаны аккуратно лежащими поверх покрывала, медленно их натянул, задумчиво разглядывая бугорок в дальнем краю постели, который представлял из себя спрятавшийся под одеялом и свернувшийся в максимально компактный комок эльфенок. Наружу даже волос не торчало. Прислушиваясь к той смеси бешеной паники, напряженного ожидания и болезненного любопытства, которые буквально бурлили в Лисенке, я с интересом гадал, чего же такого он успел себе нафантазировать? Неужели решил, что я вот прямо сейчас возьму и ка-а-ак на него наброшусь? Или еще круче, зверски так изнасилую? Мдя. И это после того, как он сам меня поцеловал.
Забравшись под покрывало и с комфортом расположившись в самом центре кровати, я некоторое время лежал тихо, разглядывая потолок и прислушиваясь. Не дождавшись ничего страшного, Лисенок рискнул высунуть нос из-под одеяла и шумно вдохнуть свежий воздух (жарко там, поди, под одеялом-то). На мое лицо опять вылезла довольная улыбка. Повернувшись на бок, принялся наблюдать за возней, происходящей на краю постели. Через некоторое время ушастик успокоился. Мой вопрос, произнесенный театральным шепотом, заставил его вздрогнуть:
— Лис, ты спишь?
Взяв несколько секунд на стратегическое обдумывание, рыжик осторожно ответил:
— Нет.
Я заулыбался шире и продолжил шокировать остроухую публику гениальностью своих высказываний:
— А почему?
На этот раз пауза была длиннее. Мне удалось поставить Лисенка в тупик всего парой фраз! Ха! Вздохнув, он озвучил предположение:
— Потому что ты мне не даешь?
— А-а-а. Логично… — глубокомысленно протянул я в ответ.
Несколько минут в спальне царила тишина. Наконец ушастый не выдержал.
— А ты, почему не спишь?
— Да вот, — поделился я. — Гадаю, свалишься ты с кровати или нет.
Лисенок удивился и задумался.
— А почему я должен свалиться? — неуверенно осведомился он. Его глаза любопытно поблескивали в темноте.
— Как это почему? Ты ведь улегся с самого краю. Одно неверное движение и… — многозначительно протянул я, а потом добавил. — Только я не понял, зачем ты так сделал. Места же вроде полно.
Растерянно похлопав ресничками, эльфенок фыркнул и демонстративно придвинулся ко мне ближе. На пару сантиметров. После того как я ну о-о-очень скептично хмыкнул, Лис упрямо засопел и пододвинулся еще.
— Ага! — довольно воскликнув, я сцапал неосмотрительно подползшего на расстояние броска эльфа в охапку и притянул к себе, прижимая испуганно пискнувшего мальчишку к груди. — Попался!
Довольно оскалившись, улегся на спину, бережно сжимая в объятиях сжавшегося от страха Лисенка.
— Ну, вот. Теперь и спать можно, — удовлетворенно заявил я и, закрывая глаза, демонстративно вздохнул.
Немного полежав неподвижно, эльф сменил практически панический ужас на облегчение, удивление, а потом и бурное негодование. Сообразив, что его просто обдурили, он в отместку ткнул меня острым кулачком под ребра.
— Эй! Ты чего пихаешься?! — возмутился я, перекатываясь так, чтобы прижать рыжика своим телом к матрасу.
Нависнув над ним, вопросительно уставился в недовольную мордаху. Губки надул, бровки нахмурил, глазищи сверкают! Красота. Я невольно опять заулыбался.
— Ну, что не так, а? Я ведь тебе не мешаю. Чего не спится-то?
Лис просто-таки задохнулся, не найдя сразу, что мне ответить, чем я и воспользовался, с азартом выдав:
— А может, ты просто не хочешь? Тогда давай займемся, чем-нибудь!
— Чем, например? — растерялся рыжик, подозрительно разглядывая мою воодушевленную физиономию и явно ожидая пакости. Правильно, собственно говоря, ожидая.
— Ну-у-у, — протянул я, хитро блестя глазами. — Я могу научить тебя целоваться, а то у тебя это просто отвратительно получается.
Нет, честное слово, годы ожидания того стоили! Малыш так мило покраснел, смутился и обиделся одновременно, что я чуть ли не запищал от восторга, но побоялся, что этого он просто не поймет и посчитает меня совсем уж на голову больным. Так что я не стал шокировать ушастика еще больше, ограничившись широченной улыбкой.
— Молчание, знак согласия? — полуутвердительно, полувопросительно выдал я и, не дав Лису опомниться, аккуратно накрыл его рот своим.
Медленно пройдясь языком по мягкой нижней губе замершего эльфенка, слегка прикусил ее зубами и ненадолго отпустив, практически сразу же втянув в рот, посасывая. Наигравшись, оставив в покое нижнюю губу, переключился на шелк верхней, а потом просунул самый кончик языка между ними. Судорожно вздохнув, Лисенок приоткрыл рот, чем я тут же не преминул воспользоваться, ныряя внутрь и начиная неторопливо ласкать и заигрывать с неподвижным язычком парня, приглашая принять участие в увлекательной игре.
