Едва успели военачальники расставить воинов по местам, как во мраке раздались свирепые вопли, и враги кинулись на стены со всех сторон. Среди них было множество орков, но еще больше – дикарей, которых Саруман восстановил против ристанийцев лживыми слухами. Дикари жаждали мести, орки – крови и уничтожения.
Битва продолжалась всю ночь. Арагорн и Эомер сражались плечом к плечу. Леголас трижды опустошал свой колчан и трижды наполнял его собранными среди убитых врагов стрелами. Гимли устал после длительной скачки в седле с Эомером, но с первым же взмахом топора забыл об усталости и валил орков и дикарей, словно сноровистый дровосек в лесу. Несколько раз за ночь он встречался с Леголасом, и они сравнивали счет убитых ими врагов.
– Три, – сказал Гимли после первых своих ударов, снеся головы оркам, окружившим Эомера.
– Только-то, – фыркнул Леголас. – У меня не меньше двадцати. – Двадцать один, – заявил Гимли после того, как они отбили нападение на ворота.
– У меня – две дюжины, – ответил эльф. – Пришлось пустить в ход кинжал, стрелять было тесно.
Снова и снова кидались враги на стены и ворота, снова и снова защитники замка отбрасывали их. Нужно было продержаться до восхода солнца, которого ни орки, ни дикари не любят, но так велики были силы и ярость нападающих, что Теоден, стоявший на площадке самой высокой из башен, начал терять надежду.
– Об этом замке говорят, что он никогда не уступал силе, – сказал он Арагорну, пришедшему сообщить о ходе сражения, – но я начинаю сомневаться, выдержит ли он на этот раз. Если бы я знал, как силен Скальбург, даже советы Гэндальфа не заставили бы меня выступить. Сейчас они не кажутся мне такими добрыми, как утром.
– Сражение еще не кончилось, – устало заметил Арагорн.
– Да, но конец скоро наступит, – с горечью ответил правитель Ристании. – Я не хочу умирать здесь, как зверь в ловушке. Наши кони стоят во дворе. На рассвете мы предпримем контратаку. Или пробьемся или падем со славой. Вы поддержите нас, сын Арахорна?
– Да, – твердо ответил Арагорн.
Простившись, он поднялся на стены, не обращая больше внимания на стрелы врагов. На востоке светало. Арагорн поднял руку, показывая, что желает говорить. Орки перестали стрелять, но завизжали, кривляясь, и начали осыпать защитников замка насмешками, похваляясь, что перебьют всех до единого.
– Убирайся со стены! – кричали они Арагорну. – Долой, пока тебя не подстрелили! Тебе нечего сказать нам!
– Нет есть! – звучным голосом ответил он. – Слушайте меня! Этот замок никому не взять силой. Если вы не уйдете, с рассветом никого из вас не останется в живых. Некому будет даже сообщить о вашей гибели. Вы еще не поняли, что грозит вам!
Одинокая фигура над разрушенными воротами дышала такой силой и величием, что дикари оробели и начали озираться по сторонам, а иные даже поглядывали на небо, словно ища там угрозу, о которой говорил Арагорн. Но орки завыли и захохотали еще громче. Град стрел взметнулся снизу, но не одна не попала в него.
Арагорн вернулся к Теодену. Правитель созвал свою свиту, отряды сомкнули ряды и через разрушенные ворота ударили на врага. Их атака была столь неожиданной и яростной, что орки и дикари не устояли. Вместе с отрядом Теодена на врагов кинулось множество воинов, до этого укрытых в пещерах среди холмов. Их вел Эомер. Враги в ужасе заметались, не зная куда бежать, они уже повернули на запад, но оттуда в полном молчании появился и встал на гребне белый всадник на белоснежном коне. За ним видны были ряды воинов, сверкал белый лес мечей и копий.
– Белый Всадник! – вскричал Арагорн. – Гэндальф вернулся!
– Митрандир! – подхватил Леголас. – Это он!
Отряд Теодена остановился. Люди оглядывались, не узнавая местности. За одну ночь зеленая долина и травянистые холмы покрылись вековым лесом. Ряд за рядом, сплетаясь ветвями, стояли могучие деревья, хмурые и молчаливые, окутанные тьмой. Между лесом и войсками ристанийцев оставалась лишь неширокая полоса. На ней сбились, ища спасения, орки и дикари, стеная и вопя от страха. В конце концов, дикари побросали оружие, упали на землю и лежали неподвижно, но орки в смятении кинулись прямо в невесть откуда взявшийся лес. Они скрылись в тени деревьев, но оттуда не вышел ни один...
Утро было светлое и ясное. Ристанийцы радостно окружили своего правителя. Теоден радостно приветствовал племянника, а тот благодарил Гэндальфа за неожиданную помощь.
– Вы искусный маг, Гэндальф Белый, – почтительно сказал Эомер.
– Я не так уж много сделал. Добрый совет в опасности, да быстрота коня, остальное свершила сила и отвага ваших воинов, – тут Гэндальф заметил, с каким изумлением многие смотрят на безымянный лес. – Это диво я вижу не хуже вас, – сказал он, – но я здесь не при чем. Никакому магу это не под силу. Надо сказать, оно, это чудо, превосходит все мои замыслы.
– Если это не ваше колдовство, то чье же? – изумился Теоден. – Не Сарумана же! Неужто на свете есть еще такой же могучий кудесник?
– Я думаю, за разгадкой надо ехать в Скальбург, – ответил маг.
– В Скальбург? – вскричали все.
– Да, в Скальбург, но ненадолго, потому что мне пора на восток. Я хочу поговорить с Саруманом, и поскорее. А так как он причинил Ристании большой вред, то будет только справедливо, чтобы при разговоре присутствовал правитель. Можете вы ехать?
– Я устал, – вздохнул Теоден, – пришлось много ездить и мало спать, а моя усталость – увы! – не притворство, и она вызвана не только нашептываниями Гримы Черного. Едва ли даже у тебя найдется лекарство от нее.
– Хорошо, – решил маг, – отдохнем до вечера. Много людей нам не понадобится. Мы едем для беседы, а не для битвы.
Теоден отослал гонцов с известиями о победе и приказал Эомеру с двадцатью воинами сопровождать его в Скальбург. С ним вызвался ехать Арагорн, Леголас и Гимли. Гном был ранен, но не опасно.
По приказу Теодена дикари, сдавшиеся в плен, были поставлены на работы по восстановлению замка. Им было объявлено, что после работ, поклявшись жить в мире с Ристанией, они могут быть свободны. Это их несказанно удивило: Саруман уверял их, что в Ристании принято сжигать пленников живьем.
К вечеру Теоден, Гэндальф и их спутники выехали в сторону Скальбурга. Лес стоял у них на пути, окутанный странной тьмой. Он казался дремучим и непроходимым. Но когда Гэндальф, скакавший впереди, приблизился к его краю, стволы расступились, ветви поднялись и отряд въехал под темные своды. Во мраке слышались непонятные звуки: скрип, отдаленные возгласы, неразборчивый гневный ропот, – но никого не было видно. Вскоре отряд выехал из леса, дальше дорога была свободна.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
