<.> Общество должно получить возможность открыто обсуждать темы коррупции во власти и требовать уголовного преследования коррумпированных чиновников. Журналисты должны получить возможность свободно проводить расследования коррупционных скандалов.
Важнейшим условием для борьбы с коррупцией является наличие в России независимых судов».[14]
Слова, слова. Поможет ли стране избавиться от коррупции рецепт Немцова? Не знаю. Взяточники и не такие рецепты переживали. Посадить взяточника-преподавателя проблемы не составляет. Он ведь стоит внизу «табели о рангах» нашего современного отечества! Но поймать на взятке крупного чиновника совсем не просто. Многие взятки искусно камуфлируются и выглядят как добровольные пожертвования. Только когда чиновник сдуру берет «меченые» деньги, можно предъявить ему обвинение. И то, даже после такого обвинения он может уйти от ответственности. А почему?
Комментарий юриста
А потому, говорит Нина Петренко, что наш независимый суд на самом деле чрезвычайно зависим от власти. И если судье намекнули, что чиновник необходим государству, то судья обязательно учтет этот совет в приговоре. А многие дела вообще до суда не доходят. И предпочитают наиболее зарвавшихся чиновников подводить под другие статьи, где вину доказать проще. Ведь кроме пресловутой 290-й (взяточничество), существует еще масса экономических статей: например, 174-я — легализация денежных средств или иного имущества, приобретенных незаконным путем; 286-я — превышение должностных полномочий; 198-я — уклонение физического лица от уплаты налога; 160-я — присвоение или растрата: 195-я и 196-я — неправомерные действия при банкротстве или преднамеренное банкротство: 159-я — мошенничество. Но и в этом случае крупный чиновник садится только в том случае, если его «сдали». И бывает это редко.
Неутешительный диагноз
Коррупция в стране настолько пролезла во все дыры, что выводы фонда ИНДЕМ могут просто шокировать. Я решила привести цитаты из публикации «Новой Газеты» под названием «Дело о $400 млрд».[15] Автором приводящего в шок документа является главный борец с коррупцией в России — ученый и политик Георгий Сатаров. А доклад, так переполошивший высших чиновников, называется «Диагностика российской коррупции: социологический анализ». За безобидным названием скрывается кестлеровская сверкающая тьма нашего отечественного порока. Выводы доклада предельно ясны: за 12 лет реформ страна потеряла 400 миллиардов долларов, причем 300 миллиардов ушли на зарубежные счета коррупционеров. Никакого удвоения ВВП или даже стабильного экономического роста России не видать как своих ушей. Бороться с коррупцией надо, но посадки, то есть меры репрессивные, вместо положительного эффекта дадут резко отрицательный.
«Основу советской коррупции, — писала „Новая Газета“, — составляла тотальная распределительная система в условиях постоянного дефицита товаров и услуг. Поэтому основными сферами коррупции были материальнотехническое снабжение, капиталовложения, составление планов и отчетность об их выполнении, сопровождавшаяся всеобщими приписками. С одной стороны, эта система коррупции была социальной болезнью, развращающей сознание общества, с другой стороны, планово-распределительная система в экономике не могла бы вообще функционировать без этой „смазки“. На бытовом уровне постоянный дефицит и распределительная система привели к созданию всеобщей системы подношений. Небольшие взятки, „благодарность" воспринимались массовым сознанием практически как норма».
А в 70-е и 80-е годы вокруг «кормушек» образовался слой криминалитета, и чиновники охотно пошли с ним на контакт. Так родился «гангстерский социализм». Молодое поколение этого не помнит, люди, которым сейчас лет по сорок, — помнят превосходно. Но в ту эпоху чиновники не решались «брать» с таким размахом и такой наглостью, как сегодня. Их сдерживала партийная дисциплина и следование «табели о рангах». Ведь, попадая в номенклатуру, чиновник собирался оставаться в ней на протяжении всей своей жизни. А за жизнь можно было немало «прихватить», если стричь граждан нашей необъятной родины в разумных пределах. Наиболее зарвавшихся «уходили», впрочем, тихо и без всякого скандала. Поэтому не было широкомасштабных дел, они появились только на сломе эпох, когда это использовалось для «зачистки территории». Механизмы контроля государства над бизнесом остались, и по большому счету возможность такого контроля и позволяет совершаться крупным коррупционным сделкам. Как сообщается в докладе:
«Самое страшное, что аппарат сохранил право выстраивать все это. Специальными решениями создается система, при которой нельзя не красть, и ты всегда подвешиваешься на крючок».
Но сегодня и сами сделки стали масштабнее, и аппетиты чиновников гораздо больше, и система поборов намного циничнее. Например, должностями торговали и раньше, но это делалось в глубочайшей тайне и не всегда за деньги. А теперь расценки на «хорошие должности» никакой тайны не составляют: кресло директора унитарного предприятия стоит от 500 тысяч до 1 миллиона долларов.
Стимулами для всплеска коррупционных процессов стали такие факты нашей истории, как создание совместных предприятий, ослабление контроля за экспортом, приватизация и теневая банковская деятельность. Постепенно вокруг власти образовался чиновничий слой, готовый функционировать только ради наживы. Нормальные люди, которые в него попадали, либо вынуждены были уходить, либо пережевывались системой. Поэтому вместо демократии мы и получили именно то, что получили. А получили мы стаю чиновников, готовых урывать сколько возможно и желательно в рекордные сроки, потому что никто из них не знает, сколько дней, недель, месяцев или лет сможет удержаться у власти.
Разные должности в нашем государстве покупаются по рыночным ценам. В докладе говорится:
«Должность любого начальника отдела в казначейском, налоговом и финансовом департаменте правительства в миллион раз дороже, чем любой первый вице-премьер, премьер-министр и т. д. Это тоже очень опасно, потому что политическая ответственность отделена от материальной».
Коррумпированность отраслей хозяйства распределяется примерно так (наиболее коррумпированная отрасль в первой, а наименее коррумпированная — в последней строке):
Лицензии и квоты на экспорт (металлы, энергоносители).
Министерство финансов (трансферты, налоговые зачеты и т. п.).
Социальная сфера (обслуживание бюджетных счетов).
Бартер и натуральный зачет долгов в регионах (крадется от 30 до 40 процентов общих объемов долгов).
Приватизация.
Налоги и таможенные платежи.
Банковская сфера.
Транспорт (в первую очередь железнодорожный; эксперты указывают, что стоимость перевозки одного и того же груза в зависимости от договоренностей с чиновником может различаться на порядок).
Агропроизводство (льготное финансирование, списание долгов).
Каждое место во властных структурах стоит своих денег, но деньги эти для простого смертного — запредельные:
«1. Портфель федерального министра — от $10 млн.
2. Пост губернатора — от $8 млн.
3. Звание сенатора (члена СФ) — от $2 млн.
4. Кресло депутата в ГД — около $2 млн».[16]
Не слитком хлебные, но тем не менее приятные своей хлебностью должности оцениваются куда как дешевле: «назначение депутата председателем комитета — около $1 млн, зампредседателя ГТК — $1 млн. директор унитарного предприятия — около $1 млн».[17]
Журналист Милана Давыдова, автор статьи «Чтоб я так брал», опубликованной в деловом еженедельнике «Компания», пишет:
«„Коррупционные услуги“ стоят дорого. На них уходит около 90 % взяток, которые дает российский бизнес за выдачу лицензий на разработку месторождений, экспортных квот на нефть, газ, металлы, перевод бюджетных средств, налоговые платежи, таможенные сборы, приватизационные сделки, обслуживание долгов бюджетов всех уровней, аренду земель и помещений. Рынок „коррупционных услуг“ не слишком рискованный (видимо, сети правильно расставлены) — крупный бизнес дорожит стабильностью. Можно по пальцам пересчитать компании, замешанные в громких скандалах».[18]
На все коррупционные услуги имеются и коррупционные расценки.
«Правительственные услуги
1. „Вбитая“ строчка в бюджет — 4 % от суммы.
2. Подписание дополнительных экспортных квот — 10 % от рыночной стоимости.
3. Откат за подписание госзаказа — 20 % от суммы.
4. Перевод бюджетных средств — от 5 % от суммы.
5. Откат за поставки на экспорт дешевого газа — 50 % от разницы между рыночной и договорной стоимостью.
Депутатские услуги
1. Подготовленный законопроект — от $0,5 млн.
