– Зачем вы появились тут, чужеземцы? – спросил вдруг Бошинак. Он решил, вероятно, что вежливость требует расплатиться за полученную еду хотя бы любопытством. В том, что с этими нежданными посетителями можно дружить, он уже убедился.
Лотар прожевал последний кусок, еще раз глотнул воды из фляги и пожалел, что у них нет кружек. Однако таскать с собой такую тяжесть было неразумно. После завтрака у него наконец перестали трястись перенапряженные руки и стало улучшаться настроение. Даже спать хотелось меньше.
– Видишь ли, Бошинак, в твоем храме сегодня должны появиться четверо людей… Вернее, не совсем людей, они скорее полудемоны. Но предстанут они тут в человеческом обличье. Я хотел бы сразиться с ними. И если удастся, конечно, победить.
– Как ты узнаешь их?
– У них на головах будут черные кожаные капюшоны.
Бошинак вдруг перестал жевать и задрожал.
– Ты хочешь сразиться с цахорами?
– Ты знаешь их?
– Много лет назад они приходили в мой храм. Вернее, тогда еще не мой, я был лишь служкой, а настоятелем являлся другой человек. Они не причинили нам вреда, но посмеялись над нашей верой. Когда они ушли, я спросил настоятеля, почему он не отомстил за насмешки. И мудрый мой предшественник ответил, что этих людей невозможно убить. Потом и другие мудрые люди подтвердили – они неуязвимы.
– Да, это трудная задача, – согласился Лотар.
– Нет, ты не понял, чужеземец, это не трудная, а невозможная задача. Беги, пока они не узнали, что ты ждешь их тут.
– Не могу, – попытался объяснить Лотар. – Куда бы я ни убежал, они последуют за мной. Они идут сюда, как раз чтобы убить меня. Я просто хочу подстеречь их тут и напасть неожиданно. В этом мое единственное преимущество.
– Тогда ты покойник, – проговорил Бошинак и запихнул в рот еще кусок сыра. – А почему ты решил, что они окажутся тут?
– Вот он говорит, что они окажутся. – Желтоголовый кивнул на Сухмета.
– Сухмет, – спросил Бошинак, – что навело тебя на мысль, что цахоры появятся в этом храме?
Сухмет не ответил. Отсутствующими глазами, словно только что выплыл из глубокого сна, он посмотрел на своих сотрапезников и проговорил низким взволнованным голосом:
– Она живая.
– Кто? – не понял Лотар.
– Богиня… Вернее, служанка богов, но для нас – богиня Зод.
– Не понимаю, – произнес Бошинак.
Но понимания и не потребовалось. Неожиданно что-то изменилось, хотя Лотар не мог бы сказать, что именно стало другим. Может, атмосфера в храме – теперь тут стало трудно дышать. Свет померк и как будто затуманился, и появилось ощущение старого, давно забытого ужаса.
Лотар потряс головой, колокольчики в его сознании зазвенели резко и отчетливо. Бошинак отшатнулся от алтаря, прижался спиной к стене и стал оглядываться, словно выбирал, в какую сторону бежать. Только Сухмет, не отрываясь, смотрел на статую. Лотар тоже посмотрел на нее. И не поверил глазам.
По глиняной неподвижной фигуре вдруг прошла дрожь, кусок терракоты отвалился, упал на землю и разлетелся на несколько осколков. Внутри они оказались белыми, цвета свежего молока, и напоминали яичную скорлупу. Лотар поднял глаза на статую.
В том месте, где отвалилась глина, статуя оказалась на удивление светлой, почти розовой. И от нее исходил свет. Он прорывался сквозь трещинки в той грубой глиняной скорлупе, которая покрывала ее.
Только теперь Лотар обратил внимание, что помимо ужаса и волн могущественной силы храм наполнил шум, словно сама каменная кладка его издавала особый скрип или стон. От него можно было оглохнуть. Звон колокольчиков стал оглушительным.
Скорлупа отпадала теперь огромными кусками. Когда слой глины отвалился от лица, Лотар ахнул. Перед ними стояла прекраснейшая женщина. На лице ее лежала печать покоя и достоинства. Медленно, словно каждое движение причиняло ей боль, она приоткрыла глаза. Они оказались красного цвета и были даже немного похожи на глаза Нуримана, только не горели желанием убивать, а просто тихо мерцали, как два светлых рубина. Кожа женщины переливалась от странного внутреннего пламени, словно она была порождением огня не меньше, чем служанкой земли. Светлые пятна сменялись более темными, она казалась то белокожей северянкой, то темной жительницей Южного континента. Словно Зод олицетворяла всех женщин мира.
Наконец ее глаза совсем раскрылись. Она повернула голову. Ее взгляд встретился со взглядом Сухмета. Потом так же медленно она повернулась к Лотару:
– Кто вы? Почему разбудили меня?
Голос ее был еще сильнее, чем у Бошинака. Он оглушил бы, если бы Лотар, не ожидая этих громовых раскатов, немного не притупил свою слуховую чувствительность.
– Я Лотар. Я не собирался будить тебя, богиня, – проговорил Желтоголовый.
– Не слышу. – В ее голосе появились нотки гнева.
«Это совсем ни к чему, – решил Лотар, – она же разнесет тут все на куски». Он оглянулся. Бошинак распластался на земле, дрожа и обливаясь потом, и всхлипывал.
– Эй, Бошинак, пришла тебе пора показать свой настоящий голос, а не шепот. Иначе нам всем несдобровать. Повторяй то, что я говорю.
Бошинак не пошевелился. Лотар подошел и несильно ткнул его кулаком в спину. Старик поднял голову.
– Повторяй все, что мы говорим, и она не причинит нам вреда. Пока она настроена благодушно.
Бошинак кивнул, с трудом поднялся на колени, но встать во весь рост даже не попытался. Ноги не удержали бы его, потому что стали жиже киселя.
– Повторяй: мы – Лотар и Сухмет – пришли засвидетельствовать тебе свое почтение, а не вызвать гнев.
Бошинак слово в слово проревел эти слова, да так, что каменная кладка чуть не расползлась по стыкам.
«А старик не врал, он действительно говорил с нами шепотом», – решил Лотар и продолжил:
– Если мы рассердили тебя, прошу простить нас за неразумность.
Богиня смотрела на них не мигая.
– Маг заставил меня проснуться.
Сухмет прижал ладонь к груди и церемонно, по-восточному, поклонился:
– Я готов искупить свой грех, богиня.
Бошинак проревел и эти слова, только слово «я» заменил на «он». Настоятель не привык демонстрировать смелость слишком часто.
Богиня усмехнулась. Лотар, беспрерывно сканируя ее, определяя малейшие перепады настроения, вдруг понял, что она на самом деле не гневлива. Кажется, она почти довольна, что так получилось, хотя и неясно, что именно ее обрадовало.
– И все-таки маг разгадал мою жизнь под корой глины. Это плохо. Я просыпаюсь, чтобы карать.
– Не нужно карать. На Севере говорят: повинную голову меч не сечет, – сказал Лотар. Почему-то он был уверен, что Зод почувствует человеческую шутку.
Богиня и в самом деле улыбнулась. Только от ее веселости Бошинак чуть не падал в обморок.
