На гримерном столе лежал труп, а вокруг него щебетала, весело пританцовывая и напевая, Люся с кисточкой в руках.
— Господи, Люся! Что происходит? Это кто?!
Люся повернулась к ней с совершенно безмятежным выражением лица, ни один мускул не дрогнул на нем.
— Ой, Яночка… А ты что здесь делаешь? Ночь же на дворе, да ты вроде как в больнице лежишь…
— Люся! Какая больница?! Это что? — указала на тело Яна.
В это время в гримерную заглянул Петр и, конечно же, тоже стал участником мизансцены.
— Это труп, — весело ответила Люся.
— Откуда?
— Из морга… из больницы… совершенно незнакомый мне труп. Ты, Яночка, не волнуйся.
— Да куда уж мне!
— Яна, — Петр выступил вперед, — ребята уже едут осматривать театр, а тут…
— Меня из морга попросили загримировать тело, что такого? Подрабатываю как могу. Ничего криминального, — сказала Люся.
— Нет, труп в театре вряд ли нам поможет, — сказал Петр. — Еще полицию вызовут, не будут вникать в подробности. Режиссер точно откажется здесь снимать новогоднюю сказку. Люди творческие странные, капризные, суеверные… — развел руками Петр.
— Вот зачем ты, Люся, взяла работу на дом? Как же все не вовремя! — запаниковала Яна.
— Так давайте спрячем труп! — все так же безмятежно предложила Люся.
— У нас минут десять максимум! — Петр посмотрел на руку, где обычно люди носят часы, только часов у него на руке не оказалось.
— Я могу предложить только одно место у нас в театре — под елкой, — ответила Люся, чем ввергла Яну и Петра в шок.
— Да ты не гример, ты — маньяк! — отметила Яна. — Под какую елку?! Это подарок, что ли? И за что такое издевательство трупу?
— Трупу все равно, да мы и не издеваемся, уберем временно, потом вытащим обратно, а скоро за ним уже приедут! Я сделала женщину красивой, и родные со спокойной совестью проводят ее на тот свет, — не согласилась с ее жесткой оценкой Люся. — Я сделала доброе дело за небольшие деньги! Каждый зарабатывает как может!
— Хватит разглагольствовать! Что делать будем? — прервал их перепалку Петя.
— Только под елку! — повторила Люся, махнув кисточкой в воздухе, словно ставя жирную точку в разговоре. — Там сейчас много подарков, коробок, можем закидать мишурой, еще чем-то…
Яна переглянулась с Петром, но сдержалась и на «закидывание трупа мишурой» ничего не сказала.
— Я боюсь трупов, — выдал Петр.
— Ты много чего боишься, — ответила Яна.
— А ты меня лечишь от страхов? Я не просил…
— Берем тело, вернее, концы простыни и понесли, — скомандовала Люся.
— Нас никто не увидит? — пыхтела Яна, вместе с Люсей неся тело незнакомой женщины с одного конца, а Петр с другого.
— Тяжелая… — покосился он с ужасом на труп.
— Трупы всегда тяжелые! — кряхтя, комментировала Люся со знанием дела, словно таскала их каждый день.
— А ты часто берешь такого рода подработку? — озвучила свою мысль Яна.
— Да нет, было всего несколько раз… — честно ответила Люся, — и всегда все проходило нормально. Вот и сегодня бы прошло, если бы вы не наприглашали каких-то людей, не спросив у меня.
— Откуда я могла знать, чем ты тут занимаешься? Такое даже в страшном сне не приснится! — ответила Яна.
Они выволокли тело в центральный холл театра, где стояла елка.
— Вот она, наша красавица! Раскидистая и густая, из тверских глухих лесов, — похвасталась Люся, вытирая пот со лба.
— Раскидистая и густая — это то, что нам просто необходимо, — кивнула Яна. — Ну что? Взяли! Последний рывок!
Втроем они раздвинули коробки и искусственный снег, лежащий в виде сугробов, аккуратно завернули тело еще и в цветной плед, который принесла с собой Люся, и аккуратно положили под елку.
— Интересно… — задумался Петр. — Кто сталкивается с тобой, Цветкова, тем даже после смерти покоя нет. Люди путешествуют под елку.
— Случай, конечно, из ряда вон выходящий. Но только я тут при чем? Я, что ли, тут декорирую трупы по ночам? — возмутилась Яна. — Если бы я знала, что тут происходит, я бы и маме своей высказала все, что о ней думаю!
— Я не декорирую трупы, я их гримирую. Накладываю последний грим. Декорируют елку! — поправила елочную игрушку Люся.
Она выглядела так невинно, что сердиться на нее было сродни сердиться на ребенка в песочнице. Словно она ничего не понимала и совершенно искренне считала, что несет людям только свет и любовь.
В театре раздалась какая-то переливчатая музыка.
— Что это? — вздрогнула Яна.
— Это звонят во входную дверь, — пояснила Люся, — приехали ваши люди, я пойду открою… Что вы такие бледные? Все будет хорошо. Галю не найдут, они же не с собаками приехали. Ее совсем не видно! — застучала каблуками Люся.
— Галю… — как эхо повторила Яна, — ее зовут Галя.
— Ты, главное, не смотри туда все время, — предостерег ее Петр и, раскинув руки для приветствия, пошел встречать прибывших: — Здравствуйте, дорогие… Здравствуйте! Вот он, наш театр… Андрей, тебе не кажется, что он стал нам уже как родной? Пробы здесь проходили. Так, может, и отснимем здесь все? Экономия на павильоне, — обратился он к высокому мужчине с какими-то очень грустными глазами, как у собаки породы бассет. В остальном мужчина был вполне интеллигентным и симпатичным. — Это Андрей — наш русский режиссер, — представил его Петр Яне и Люсе.
— Яна, — кивнула Цветкова, понимая, что видит его впервые, но Андрей, судя по промелькнувшему ужасу в глазах, уже имел счастье ее лицезреть.
— Актриса? — то ли догадался, то ли уточнил он.
— Да это я… неудачно вошла в образ, — отвела глаза Яна.
— К гриму же претензий не было? — тут же встряла Люся, которая до сих пор себя корила, что не пошла смотреть пробы Яны и из-за этого не забила тревогу, когда актриса надолго пропала. А ведь Люся знала, что задумали Цветкова и Степан Сергеевич.
— К гриму претензий не было, — честно ответил Андрей. — А если бы этот грим был сделан для фильма ужасов, то вам бы светил «Оскар», не меньше.
Люся нахмурилась, не совсем понимая, сделали ей комплимент или нет.
Петр взял инициативу в свои руки:
— Давай разворачивайся, Андрей. Измеряйте тут все…
— Хорошо… И так отстаем от графика, — кивнул он и пошел отдавать распоряжения.
Операторы устанавливали свет и внимательно смотрели в свои камеры. В театре воцарилась суета.
— Жизнь кипит! — улыбалась своим мыслям Люся.
— Только одна Галя далеко не жива, — мрачно ответила Яна.
— А ты не думай о мертвых, ты лучше о живых подумай! Вон твоего парня сейчас уведут, — ответила ей Люся, смотря куда-то в сторону.
Яна проследила за ее взглядом.
К Петру, который стоял недалеко от них, приближалась вся расфуфыренная и разукрашенная молодая актриса Дина.
— Я за тобой! — улыбалась она во все тридцать два зуба. — А то ты так быстро ушел из ресторана, что со мной даже не успел потанцевать. Может, мы повальсируем вокруг этой чудной елки? Или сбацаем что-то повеселее? — предложила она, проводя по груди Петра пальцем с ярко-красным маникюром.
Было понятно, что сдаваться в планы Дины не входило. Она собиралась пустить все свои чары на то, чтобы заполучить эту роль, и похоже, что через постель с Петром.
Петр обернулся на Яну с Люсей.
— Нет, повеселее не надо… И вокруг елки тоже. У меня аллергия на хвою.
— Давно ли? — промурлыкала Дина.
— С недавних времен… — признался он.
— Так это еще зависит от компании, — ответила Дина. — Если связываешься с пожилыми, не совсем здоровыми людьми, которые к тому же все время попадают в неприятности, так и сам таким станешь. А вот если мужчина связывает свою жизнь с молодой, красивой женщиной, то он и сам молодеет, — призывно посмотрела она на него.
— Осталось ему только найти молодую и красивую! — громко заявила Яна. — А то в окружении я таких пока не наблюдаю!
— Кто бы говорил! Ты просто ведьма! — огрызнулась Дина и, покачнувшись, ухватилась за Петра.
— У… да вы, сударыня, пьяны, — поняла Яна.
