секрет в безопасности. Кстати, как тебе в молодом теле?
Я открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент мы вошли в лабораторию номер один. Игорь нервно барабанил пальцами по столу, а Нинель, казалось, была готова выпрыгнуть из своего белого халата от нетерпения.
— Ну наконец-то! — воскликнул Игорь, вскакивая со стула. — Вы где пропадали? Мы тут с ума сходим!
— У нас есть информация, — торжественно объявила Наталья, выдержав драматическую паузу. — Мы знаем, что выбрали почти все страны.
— Кроме США, — добавил я, заметив, как у Игоря дернулся глаз при упоминании Америки.
Внезапно все взгляды устремились на Анатолия, который стоял, засунув руки в карманы и с интересом разглядывая приборы на стенах.
— А это еще кто? — резко спросил Игорь.
— Спокойно, товарищ Колесников, — вмешалась Наталья, ловко становясь между Игорем и Анатолием. — Это Анатолий Горелый, научный сотрудник высшей категории. Он здесь, чтобы помочь нам с проектом.
Я заметил, как Нинель недоверчиво прищурилась, разглядывая рыжую шевелюру и веснушки Анатолия.
— И откуда он взялся? — спросила она, скрестив руки на груди.
— Оттуда же, откуда и вы все, — неожиданно ответил Анатолий с озорной улыбкой. — Из человеческой женщины!
Ну жесть, просто рукалицо! Шутки за триста от пришельца! Или как там выражается молодежь в моем времени… Игорь скривил губы не заценив как и я шутки, но перестал сверлить Анатолия взглядом.
— Ладно, — сказал Игорь, возвращаясь к главной теме. — Что выбрали другие страны?
Наталья подошла к доске, где все еще висели листки с названиями проектов. Она начала снимать их один за другим, комментируя:
— Франция выбрала «Химеру».
Игорь фыркнул, но промолчал.
— Германия остановилась на «Гефесте». Япония, — продолжала Наталья, — выбрала «Нептун».
— А Китай? — спросил я, уже догадываясь об ответе.
— Китай выбрал «Икар», — подтвердила Наталья. — Они хотят построить искусственное солнце.
— Как в моем вре… — я осекся, поймав предупреждающий взгляд Анатолия.
— Итак, — подвел итог Игорь, — у нас остались «Вавилон», «Хронос», «Арес», «Гея» «Афина» и… — он прищурился, глядя на последний листок, — «Асклепий».
— Ладно, — вздохнула Нинель. — Теперь главный вопрос: что выбрали американцы?
В комнате повисла тишина. Каждый, казалось, погрузился в свои мысли.
— А что, если они выбрали «Хронос»? — вдруг сказал Анатолий, подходя к доске и постукивая пальцем по соответствующему листку. — Представьте: они могли бы вернуться в прошлое и выиграть холодную войну еще до ее начала.
Я заметил, как Игорь и Нинель обменялись встревоженными взглядами.
— Или «Арес», — предположил Игорь. — Зная их любовь к оружию…
— А может, «Вавилон»? — тихо сказала Нинель. — Исследование параллельных вселенных могло бы дать им неограниченные ресурсы.
Анатолий вдруг толкнул меня локтем в бок и прошептал:
— Ты правильно мыслишь, дружище. Иди и скажи им свои мысли. Покажи им будущее.
Я медленно поднял руки, чувствуя, как все взгляды в комнате устремились на меня. Сердце колотилось как сумасшедшее, но я знал, что должен это сделать. Сделав глубокий вдох, я вышел вперед.
— Товарищи, — начал я, стараясь, чтобы голос не дрожал, — вы даже не можете представить, в какой ж… — я запнулся, подбирая слова, — в какой опасности наше с вами будущее.
Игорь фыркнул:
— Ну-ну, просвети нас, товарищ гений.
Его сарказм только подстегнул меня.
— Хорошо, давайте посмотрим фактам в лицо, — я начал расхаживать перед ними, как лектор перед аудиторией. — Германия получит «Гефест». Вы понимаете, что это значит? Самовосстанавливающиеся танки, самолеты, которые невозможно сбить, пули, возвращающиеся в магазин после выстрела!
— Но Германии запрещено… — начала Нинель.
— Запрещено сейчас, — перебил я ее. — А через двадцать лет? Тридцать? Вы думаете, история не умеет повторяться? А теперь Япония, — продолжил я. — «Нептун» в их руках — это не просто контроль погоды. И поверьте мне, — я сделал многозначительную паузу, — в будущем они станут лучшими друзьями США. Забудут и про Хиросиму, и про Перл-Харбор.
Наталья нервно хихикнула, но быстро взяла себя в руки.
— Франция с их «Химерой», — я покачал головой. — Представьте себе армию, каждый ростом под три метра, с огромным интеллектом и силой трех медведей.
— А Китай? — спросил Игорь, уже без прежней насмешки в голосе.
— Китай, — я улыбнулся, — наш верный союзник. Их «Икар» может стать ключом к неограниченной энергии. Но, товарищи, — я обвел всех серьезным взглядом, — одной дружбы с Китаем нам мало для защиты от всего этого парада монстров.
Я сделал паузу, давая им возможность осмыслить сказанное. В комнате повисла напряженная тишина, нарушаемая только тихим гудением приборов.
— Так что же нам делать? — тихо спросила Нинель, ее глаза были широко раскрыты от волнения.
— У нас есть два пути, — ответил я, чувствуя, как от моих слов зависит будущее. — «Хронос» или «Вавилон».
— «Хронос» позволит нам переписать историю в случае чего, предотвратить угрозы.
— А «Вавилон»? — спросила Наташа, подавшись вперед.
— «Вавилон»… — я сделал драматическую паузу, — это ящик Пандоры. Параллельные миры, бесконечные ресурсы, технологии, которые мы даже не можем себе представить. Это не просто проект, это… это дверь в новую реальность, с невообразимыми опасностями! И вот если этот ящик откроют, могут пострадать не только штаты, но и все континенты! Для этого и нужен «Хронос»… Мы, сможем все исправить!
— Значит мы должны работать няньками для США? — спросила Нинель. ‐ Поменять подгузник если они…
Я глубоко вздохнул, чувствуя тяжесть решения на своих плечах.
— Мы должны выбрать «Хронос», — твердо сказал я. — Чтобы обезопасить планету.
Игорь резко повернулся ко мне, его глаза сверкали, как у кота, увидевшего открытый холодильник:
— Нет, ты не прав! Мы должны выбрать «Вавилон»!
Я почувствовал, как внутри закипает раздражение:
— Но ты же сам только что распинался про оружие и военную мощь! Хотел выбрать «Ареса», а теперь «Вавилон», потом опять поменяешь мнение?
— Забудь, что я говорил! — отмахнулся он, словно от назойливой мухи. — «Вавилон» — это ключ ко всему. Пусть американцы хоть на голове стоят, меняя свое решение. Это самый сложный проект из всех, они могут с ним не справиться. А если справятся…
— А мы, значит, справимся? — парировал я, чувствуя, как
