внутри закипает раздражение. Неужели он действительно думает, что я могу быть причастен к исчезновению «Эфира»?
— Сомневаюсь в вашей честности! — процедил я сквозь зубы, чувствуя, как напрягаются мышцы. Еще немного, и между нами начнется настоящая драка.
Ситуацию разрядила Нинель, встав между нами:
— Вряд ли это штаты или другие выбранные страны… у них все это есть… все те же проекты у них в доступе. Тут сработали другие или вообще частное лицо! Хотя может его украли чтобы мы им не обладали! А вы как думаете?
— Ага! Супер-злодей Лекс Лютер! — прошептал я.
— Что? — переспросила Нинель.
— Да ничего, мысли вслух.
Я отошел к своему рабочему месту, пытаясь собраться с мыслями. Как мог исчезнуть проект из, казалось бы, одного из самых защищенных мест в стране? В лабораторию номер один нет доступа никому, кроме людей с особыми пропусками, да и тех перед выходом тщательно обыскивают.
Мой взгляд скользнул по лицам коллег. Наталья сидела за своим столом, нервно постукивая карандашом по блокноту. Видимо и ей попадет бедняшке. Нинель шепталась о чем-то с другим научным сотрудником, чьего имени я так и не удосужился запомнить. Игорь метался по лаборатории, как тигр в клетке, то и дело бросая на меня подозрительные взгляды.
И тут меня осенило. Я начал мысленно прокручивать события сегодняшнего дня, пытаясь восстановить логическую цепочку. Утро. Мы все пришли на работу, как обычно. Проект «Эфир» был на месте, Игорь лично проверял все папки. Затем начались бурные обсуждения, споры о выборе проекта. Потом… потом… Толя. Странности.
Я посмотрел в сторону подсобки, где все еще дремал наш новоявленный «коллега». Которого не смутил даже обыск его карманов. Может ли быть, что он как-то связан с исчезновением «Эфира»? Но как? Когда?
Мои размышления прервал скрип открывающейся двери. В лабораторию вошли еще шесть человек в штатском. По их серьезным лицам и цепким взглядам я понял — это не просто охрана. Скорее всего, детективы или эксперты-криминалисты.
— Так, товарищи ученые, — начал один из них, высокий мужчина с проницательным взглядом, — я следователь Комитета государственной безопасности, майор Соколов. Мы здесь, чтобы разобраться в ситуации с исчезновением секретных материалов.
По лаборатории пронесся тихий гул. КГБ — это уже серьезно.
— Прошу всех оставаться на своих местах, — продолжил Соколов. — Мы будем опрашивать каждого по отдельности. Начнем с руководителя проекта. Товарищ Колесников, пройдемте со мной.
Игорь побледнел, но послушно последовал за следователем в соседнюю комнату. Остальные эксперты начали осматривать лабораторию, фотографируя рабочие места. Один из экспертов подошел к моему столу и начал внимательно изучать бумаги, разложенные на нем.
— Это ваше рабочее место? — спросил он, не поднимая глаз.
— Да, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.
— Вы заметили что-нибудь необычное сегодня? Может быть, кто-то посторонний заходил в лабораторию?
Я на секунду задумался. Рассказать ли им об Анатолии?
— Нет, ничего необычного, — солгал я.
Эксперт кивнул и продолжил свою работу. Я украдкой посмотрел на своих коллег. Наталья теребила прядь волос, отвечая на вопросы другого следователя. Нинель сидела с каменным лицом, явно стараясь не выдать своего волнения. Прошло около часа. Игорь вернулся из допроса бледный и взъерошенный. Его тут же сменила Наталья, которую увели в ту же комнату.
— Ну что? — шепнул я Игорю, когда он проходил мимо.
— Ничего, — буркнул он. — Просто задают кучу вопросов. Когда, кто, зачем… Будто мы знаем.
Я кивнул, понимая, что большего от него сейчас не добьешься.
Вдруг дверь подсобки открылась, и оттуда вышел заспанный Анатолий. Он потянулся и громко зевнул, явно не осознавая всей серьезности ситуации.
— Ого, у нас гости? — спросил он, глядя на экспертов. — А чего так тихо? Кто-то умер?
Я мысленно застонал. Явился не запылился. Соколов мгновенно насторожился:
— А следующим будете вы, — сказал он, обращаясь к Толе. — Кто вы, кстати, такой?
— О, я Анатолий! — жизнерадостно ответил тот, подходя ко мне. Толкнув меня в бок, он через усмешку прошептал: — Скоро я опять буду спать… Придется промыть мозги на допросе, а это опять сожрет много энергии. Можно заменить это едой, но… тут ее нет! Как же меня все достало!
Я потер виски и, психанув, сел за работу.
— Так, товарищи! — громко объявил я. — Тех, кого уже допросили, садитесь за работу! Сегодня нужно отдать чертежи для выплавки каркаса Хроноса! Господа, — обратился я к следователям, — мы можем работать, не мешая вам…
Далее началась бурная деятельность. Как я и думал, после допроса Толя вышел и уснул рядом со мной, пока Нинель не принесла вазу с конфетами и пряниками. Тут эта наглая рыжая морда стрепала все содержимое и пополнилась энергией. Но зато после этого работа пошла быстрей.
Игорю, похоже, понравился Толя, и он то и дело говорил, что пришельцы должны были выбрать его, а не меня! Ну да, знал бы ты, что он и так пришелец… Я наблюдал за происходящим, пытаясь сохранять спокойствие. Анатолий, казалось, совершенно не беспокоился о ситуации с пропавшим «Эфиром». Он с энтузиазмом включился в работу над «Хроносом».
— Слушай, Толя, — шепнул я ему, улучив момент. — Ты уверен, что не знаешь ничего о пропаже «Эфира»?
— Леха, — ответил он, понизив голос, — если бы я знал, то уже давно бы всем рассказал. Или не рассказал бы. Или рассказал, но не все. В общем, не бери в голову!
Я вздохнул. С этим парнем никогда не знаешь, шутит он или говорит серьезно.
Тем временем, Игорь, кажется, совсем забыл о своих подозрениях в мой адрес. Он увлеченно обсуждал с Анатолием какие-то технические детали, то и дело восклицая: «Гениально! Просто гениально!»
Наталья и Нинель тоже втянулись в работу. Нинель в научную, а Натали…, а Натали отвлекала мужчин. Ее привычка садиться рядышком на стол и прохаживаться с умным видом виляя бедрами сводила мужчин с ума.
К концу дня у нас были готовы предварительные чертежи каркаса «Хроноса». Несмотря на стресс и напряжение, мы справились с задачей даже быстрее, чем планировали. Я склонился над чертежами, пытаясь сосредоточиться на финальных расчетах, но мысли о пропавшем «Эфире» не давали покоя. Внезапно острая боль пронзила мою голову, словно кто-то вонзил раскаленный гвоздь прямо в висок.
— Черт! — выругался я, роняя карандаш и хватаясь за голову.
— Эй, Леша, ты чего?
