с кодовым замком.
— Думаю, нам туда, — шепнул я Толе.
Он кивнул, делая очередной глоток борща. Его лицо начинало бледнеть от напряжения.
Мы приблизились к массивной двери архива. Рядом с ней сидел охранник, который, заметив нас, вскочил так резко, словно его ударило током. Его глаза расширились от удивления и… страха? Он низко поклонился, чуть ли не касаясь лбом пола.
— Товарищ! — пролепетал он дрожащим голосом. — Какая честь! Мы не ждали вас так рано…
— Встань, товарищ, — произнес я, стараясь, чтобы голос звучал властно и немного снисходительно. — Мне нужно попасть внутрь. Немедленно.
— Конечно! — охранник суетливо начал открывать замки.
Дверь с тихим шипением открылась. Мы вошли внутрь. Ряды стеллажей уходили вдаль, теряясь в полумраке. В центре зала стоял массивный стол с несколькими мониторами и странного вида устройствами.
— У нас от силы минут пять, — прошептал Толя, его голос звучал напряженно. Он сделал еще один глоток борща, и я заметил, как его руки слегка дрожат. — Ищи «Эфир» или что-нибудь связанное с инопланетными технологиями.
Я начал лихорадочно просматривать ярлыки на папках и коробках. Китайские иероглифы сливались перед глазами. Я знал многие языки, но китайский, особенно письменный был одним из самых сложных.
Внезапно мой взгляд зацепился за знакомый символ — тот самый, что был на папках в нашей лаборатории. Вот оно!
— Толик, нашел! — прошипел я, вытаскивая толстую папку.
Он подошел, держа в руках почти пустую банку борща. Его лицо было бледным, а глаза лихорадочно блестели.
— Отлично, — выдохнул он. — Бери только «Эфир», остальное оставь. Нам пора уходить, я на пределе.
Я быстро пролистал содержимое папки. Внутри были чертежи, формулы, отчеты — все, что касалось проекта «Эфир». Другие проекты лежали отдельно. Внезапно в коридоре раздались громкие голоса и быстрые шаги. Кто-то приближался к архиву.
— Черт! — выругался Толя. — Я больше не могу поддерживать маскировку. Сейчас будет весело.
В этот момент я вполоборота взглянул на дверь, в маленьком бронированном окошке двери показалось лицо охранника. Его глаза расширились от ужаса, когда он увидел, что в архиве стоят два незнакомца.
— Отвернись! Не поворачивайся! — крикнул Толя, хватая меня за руку.
В последний момент, когда дверь начала открываться, а в коридоре раздался крик тревоги, Толя резко стал видимым и мир вокруг нас закружился в знакомом уже вихре. Я почувствовал рывок, словно меня затягивало в воронку, и в следующий миг мир вокруг нас перестал вращаться. Мы материализовались в нашей лаборатории. Точнее, в прилегающем к ней помещении, рядом с окном и туалетом. Было темно, лишь слабый свет уличных фонарей пробивался сквозь жалюзи.
Я тяжело дышал, все еще не веря, что мы выбрались живыми. Толя рядом со мной выглядел измождённым, его лицо было бледным, а на лбу выступили капельки пота. Однако в его глазах все еще блестел огонек триумфа, смешанный с усталостью.
Не теряя ни секунды, он выхватил у меня папку с документами. Я не успел и глазом моргнуть, как по ней прошелся еле заметный синий огонек, и она испарилась, словно и не было.
— Ну все, начало положено! — прошептал я, чувствуя, как адреналин постепенно отступает, уступая место усталости и легкой эйфории.
— Ага, положено! — ехидно отозвался Толя. — Теперь мне положено спать!
— Не с места! — резкий женский голос прервал нашу тихую беседу, словно удар хлыста.
Мы синхронно повернулись и увидели Наталью. Она стояла в нескольких метрах от нас, держа в вытянутых руках пистолет. Её волосы были слегка растрепаны, а на лице читалось смешение шока и страха.
Судя по всему, у нее была ночная вылазка в КПЗ (комнату приятных запахов), и она случайно стала свидетельницей нашего эффектного появления. Вот уж действительно, не вовремя приспичило.
— Что это только что было? — спросила она, и я заметил, как дрожит ее голос. — Вы появились из воздуха!
Я почувствовал, как холодный пот выступил на лбу. Мозг лихорадочно искал правдоподобное объяснение, но в голову ничего не приходило. Как объяснить то, что мы только что телепортировались из секретной китайской лаборатории?
Наталья уже открыла рот, готовясь закричать и разбудить всю лабораторию. Я понял, что еще секунда — и наша миссия провалится, не успев толком начаться. Мы с Толей будем арестованы, допрошены, а потом… Я даже думать не хотел, что будет потом.
— Замри! — вдруг выкрикнул Толя, вложив в это слово, казалось, всю оставшуюся энергию.
И тут произошло это… Наталья действительно замерла, словно кто-то нажал кнопку паузы на пульте от реальности. Ее глаза были широко раскрыты, рот застыл в немом крике, а пистолет все еще был направлен на нас. Она выглядела как очень реалистичная и чертовски привлекательная статуя. И это… Толя, произнеся это слово, словно подкошенный рухнул на пол лицом вниз. Он лежал неподвижно.
Я стоял, ошарашенно переводя взгляд с застывшей Натальи на распростертого на полу Толю. А что мне теперь делать с пришельцем без чувств и статуей?
Глава 11
Я снял обувь и осторожно ступал по холодному полу лаборатории, стараясь не издать ни звука. Казалось сердце колотится так громко, что оно вот-вот разбудит всех вокруг. Но тишину нарушало лишь мерное дыхание спящих коллег и тихое гудение приборов. Я крался мимо спящей Нинель, которая что-то бормотала во сне, и Игоря.
Наконец, добрался до заветной цели — стола с остатками вчерашнего чаепития. Там лежали пряники, банка варенья, бублики и мое любимое нарезное песочное печенье с повидлом. Я аккуратно собрал провизию.
Обратный путь казался еще более опасным. Каждый шаг, каждый вздох мог выдать меня. Когда я был уже почти у цели, Игорь громко всхрапнул, заставив меня замереть. Секунда… две… три… Он перевернулся на другой бок и продолжил спать. Я выдохнул с облегчением.
Вернувшись к Толе, я принялся за его реанимацию. Приподняв голову, я начал осторожно кормить его печеньем и пряниками, смазывая их вареньем для лучшего усвоения. Толя что-то невнятно бормотал, но послушно жевал.
Когда добрая половина провизии была уничтожена, глаза Толи внезапно распахнулись. Он резко сел, оглядываясь по сторонам, словно пытаясь вспомнить, где находится.
— Первым делом, Леха, вынь пушку у нее из рук, — хрипло произнес он, кивая в сторону застывшей Натальи. — Не, ну ты же вроде умный мужик, а сам не
