— На. — Иван протянул ей полушлем с прозрачным забралом и двумя зрачками видеоустройств, укрепленных на выступающем жестком валике.
— Что это? — машинально спросила она.
— Боевой шлем… — не вдаваясь в подробности, пояснил он. — Тебе необязательно сейчас разбираться в его функциях, достаточно того, что я буду видеть все происходящее перед твоими глазами. — Поясняя, Лозин надел точно такую же экипировку и обернулся к Насте: — Из какого оружия ты стреляла раньше?
— «АК-207», — коротко ответила она.
— Держи. — Лейтенант протянул ей только что собранный автомат и добавил: — На всякий случай. Я постараюсь сделать все сам.
— Мы пойдем туда?!
Вопрос был риторическим, но Иван ответил:
— Обязательно.
Проверив, плотно ли подогнана ее разгрузка, он перевел взгляд на крутившегося под ногами Биша и сказал:
— Настя, привяжи его.
— Зачем?
— Чтобы не увязался за нами.
— Мы вернемся?
Иван как раз подтягивал магнитную застежку подсумка с вогами. Услышав ее вопрос, он медленно поднял голову, несколько секунд пристально смотрел ей в глаза, а затем ответил, не желая ни лгать, ни внушать самоуспокоения:
— В крайнем случае, он перегрызет веревку. Настя молча кивнула.
Одному богу известно, насколько тяжело ей было в этот момент. События вновь, как и три месяца назад, обрушились на нее подобно камнепаду, покалечив душу, причинив боль и растерянность. Она откровенно боялась Чужих, переживала за Джона, злилась на холодное, расчетливое поведение Ивана, но, как ни странно, его прямота, поначалу показавшаяся ей грубой и бесчувственной, на самом деле возымела противоположное, успокаивающее воздействие.
Разум медленно выходил из состояния шока, руки еще мелко дрожали, но мысли уже не путались в голове.
«Да, мы вернемся…» — думала Настя, привязывая Биша к хлипкому крыльцу.
— Мы вернемся… — тихо прошептала она на ухо псу, пододвигая его миску с едой. — Ты жди нас, ладно?..
— Готова? — раздался рядом голос Лозина. Она выпрямилась, взяв из его рук автомат.
— Да.
— Тогда пошли. — Он развернулся и, не оглядываясь, направился к тропинке, ведущей через кустарник к окраине поля.
Настя бегом кинулась догонять его.
— Иван… Ваня… Подожди…
Он чуть сбавил шаг, пока она не поравнялась с ним, и сказал:
— Настя, мы должны спешить. Неизвестно, что это за люди, зачем они поехали в городок и, главное, что делают среди них Чужие? Если мы хотим спасти Джона, нужно действовать быстро и не пасовать ни перед чем.
— Что ты имеешь в виду?
— Людей, — коротко и зло обронил Лозин. — Людей, которые привезли Чужих на территорию части. Как ты думаешь, кто они?
— Не знаю.
Лейтенант не стал ничего втолковывать ей.
— Иван, там было страшно, — спустя некоторое время выдавила Настя. — Может, они и не виноваты?
— Может, — кивком согласился он. — Выясним на месте. Только ответь на один вопрос, — не оборачиваясь, произнес Иван. — Что ты сделала бы, оказавшись в одной машине с Чужими? Пусть тебя запугали, заставили… Ты бы побежала по их указке ловить случайно попавшегося на глаза человека, стала бы сбивать его с ног и волочь в машину? Ответь!
— Не знаю… — честно призналась Настя. — У меня едва хватало духа смотреть на них… Это какой-то животный ужас…
Несколько минут они шли краем поля в полной тишине.
— А что делал бы ты?.. — внезапно задала Настя встречный вопрос.
— Дрался, — без колебаний ответил Лозин.
— Ты так уверен в себе?..
На этот раз Иван промедлил с ответом. Действительно, на чем основывалась его уверенность? Может быть, Настя права, и не следует раньше времени высказывать однозначные мнения, когда сам еще ни разу не видел воочию этих пресловутых тварей?..
На самом деле ответ на честно заданный самому себе вопрос крылся где-то в глубине души. Решимость шла оттуда, и это чувство являлось отнюдь не бесстрашием, а скорее некой производной от безысходности. Тех сведений, что он получил за последние дни, с лихвой хватило, чтобы осмыслить масштаб и непоправимость обрушившейся на Землю катастрофы.
Лейтенант отчетливо понимал, что в данном случае он и Настя — лишь два индивида, случайно выпавшие из общего сценария агрессии, по разным обстоятельствам избежавшие смерти либо плена… Так стоит ли в подобной ситуации рассматривать себя как силу, способную изменить хоть толику в развитии запланированных иным разумом событий?
В голове от этих мыслей пробегал неприятный холодок все той же безысходности, ощущение полной потери общности с остальным миром, тоска глобального одиночества.
…Они вышли на окраину поля, откуда можно было разглядеть серую ленту дороги и невысокий бетонный забор.
— Мы люди… — остановившись, повторил Иван свою фразу, высказанную накануне в разговоре с Хербертом. Он обернулся к Насте и посмотрел ей в глаза. — Страх способен низвести нас до состояния бессловесных тварей, безысходность, в крайнем случае, даст мужество застрелиться… — Он говорил глухо, с непонятным, никогда не проявлявшимся ранее надрывом в голосе. — Каждый боится умереть, в том числе и я. — Иван на секунду умолк, а потом добавил: — Я действительно не видел пришельцев и вовсе не уверен, каким образом отреагирует моя психика на первый контакт с ними… Но я хочу попытаться изменить хоть что-то, понимаешь?!
Настя кивнула, судорожно сглотнув.
— Вот и хорошо. — Иван осмотрелся по сторонам. — Давай не будем сейчас мыслить глобально. У нас есть друг, который попал в беду, и есть враг. Справимся — будем жить. Не сможем побороть свой страх — погибнем.
Дождавшись ее повторного кивка, он указал в сторону белеющего вдали забора:
— Ограждение металлобазы вплотную примыкает к военному городку. Оттуда мы сможем увидеть, что творится на территории части. Если машины все еще там, дадим бой. Мы попытаемся освободить Джона, а заодно посмотрим, так ли страшны Чужие. Все остальное — потом. Согласна?
— Да, — сделав над собой усилие, ответила Настя.
— Все, тогда двигаемся быстро и тихо.
* * *
Им потребовалось десять минут, чтобы пересечь поле и достичь приоткрытых ворот коммерческой металлобазы, над территорией которой царила погнутая решетчатая конструкция установленного на рельсах подъемного крана.
Покатые крыши ангаров, собранные из рифленых листов металлопластикового покрытия, источали тонкое марево, воздух над ними струился, размывая очертания лежащих по ту сторону забора строений. Повсюду на земле высились складированные под открытым небом различные элементы уже затронутых коррозией металлоконструкций.
Осмотрев заброшенные строения, Иван указал на ангары и примыкающий к ним забор, по периметру которого до сих пор сохранились незамысловатые сторожевые вышки. Когда-то эта территория принадлежала армейским складам, но позже, в начале двадцать первого столетия была передана коммерческим структурам в связи с сокращением численности дислоцированных в военном городке подразделений.
Угловая вышка периметра как нельзя более подходила для скрытного наблюдения за происходящим по ту сторону забора, и Лозин прошептал на ухо Насте:
— Двигайся за мной, не отставай.
Пригибаясь, они рывком пересекли открытое пространство и заскочили за угол огромного ангара с покатой крышей. Узкий, заросший травой проход вел к старому покосившемуся посту охраны. Миновав его, они оказались под самой вышкой.
— Я пойду первым, — тихо произнес Иван. — Когда дам знак, поднимайся наверх.
Не дожидаясь ответа, он стремительно и бесшумно вскарабкался по ржавым металлическим ступеням и тут же распластался на деревянном, слегка подгнившем, но еще вполне надежном полу сторожевой вышки.
Выглянув сквозь небольшое отверстие в проржавевшем металлическом листе, лейтенант понял, что находится чуть выше и левее боксов, где в мирное время стояла на консервации боевая техника дивизии. Сразу за приземистыми строениями открывался вид на паркинги, предназначенные для технического обслуживания, к ним примыкал плац, с памятным обожженным кругом посередине, далее, перекрывая обзор, возвышались здания казарм, штаба и две многоэтажные административные постройки.
